Продолжая припевать, покрутилась около большого зеркала, размещенного на дверце встроенного шкафа. Невысокая, но стройная, даже изящная, тонкие запястья и щиколотки, русые волосы до плеч. Веснушки. Глаза… Интересные такие глаза, ореховые. Хорошенькая! Я запрыгала на месте, осматривая заодно комнату. Мебель, наверное, еще конца двадцатого века, куча всяких безделушек, занавески, подушечки, цветы на подоконниках. Сразу видно, что здесь живут консерваторы. Но так мило… По-домашнему… Мне очень даже нравится!
Живот снова напомнил о себе, и я, сбегав в ванную комнату и переодевшись в малиновый сарафан, отправилась на кухню. Здесь мебель была более современная, и особо радовал огромный серый холодильник на две дверцы, где я нашла обещанные котлетки и редиску. Пока микроволновка разогревала мой завтрак, приготовила салат. Так, а чем же запить? Чай… Кофе… Нет! Хочу кефира! В закромах холодильника нашлась ряженка. Пойдет.
Завтракать я вышла на веранду со стеклянными стенами прямо из кухни. Здесь был массивный стол из темного дерева и тяжелые стулья с высокими спинками. Прямо в стёкла упирались ветви яблонь, и виднелась дорожка, обсаженная кустами роз. Утреннее солнце пробивалось сквозь яркую свежую листву, а разноцветные бабочки порхали по саду. Идиллия.
Закончив завтрак, я прошлась по дому. Здесь всё было в старинном стиле и дышало покоем и уверенностью в завтрашнем дне. Только завтра здесь буду уже не я. Кто-то другой будет касаться чуть пыльных полок, заставленных статуэтками и рассматривать фотографии на стенах. А я проснусь уже в новом месте… Но это будет завтра. А сегодня я могу целый день наслаждаться этим чудным местом.
Особенно меня поразили стеллажи с печатными книгами на всю стену в зале. Немногие в эти годы хранят библиотеки. Я провела рукой по корешкам старых изданий. Забавно. Наверное, я буду сегодня читать не электронные книги, а живые.
Обследовав дом, я вышла во двор. Не слишком большой, но замечательный сад. И цветник. И качели! О, как я люблю качели! С детства не каталась. Большие, можно не только сидеть, но и прилечь, зарыться в кучу вышитых подушечек. Я поискала кнопку для автоматического раскачивания. Нету! Самые обычные качели!
Я вернулась в дом, чтобы выбрать книгу для чтения, просмотрела несколько полок. При виде знакомых названий всплывали и воспоминания. Многие из произведений мне уже знакомы, но были и нечитанные. Не захотела начинать что-то новое, всё равно не прочту за день. А вот… сказки. Да, сказки! Я ведь и так словно попала в атмосферу детства, почему бы и не перечитать старые жемчужинки фольклора? Я выбрала самый потрёпанный томик и, негромко напевая, вернулась к качелям. Устроившись поудобней, приступила к чтению.
«Расскажу я вам сказку – не сказку, историю – не историю, быль – не быль, а древнее сказание, которое мне еще прабабка моя сказывала над колыбелью, - повествовал автор. – Наш мир, Калейдоскоп, живой и подвижный. Но где-то, за невидимой гранью, существует другой мир, заколдованный во времена незапамятные, где застыло всё, время, пространство, и прекратился круговорот душ. Каждый день человек просыпается в одном и том же теле, встречает одних и тех же людей, видит за окном один и тот же пейзаж. Этот мир так и называется Застывший…»
Просто жуть! Хоть я и слушала, и читала сказки про Застывший мир множество раз, но до сих пор страшно даже представить, как можно жить в таком мире. Если бы такое было на самом деле, то жители этого мира, бедняжечки, были бы ужасно несчастными. Хорошо, что такого не может быть, что это всего лишь сказка…
Эпизод 4.
- Матвеич, я здесь! – крикнул я, отряхивая с волос дождинки и заходя в лабораторию.
- Угу, - послышалось из «секретной» комнаты.
У меня свой ключ от входной двери, потому что профессор часто сидит у себя и что-то там делает. Я даже обрадовался. Нагрею пока чаю да согреюсь, а то проникшие под одежду дождинки до сих пор холодят тело. Но, к моему удивлению, чайник даже закипеть не успел, как вышел Матвеич, задумчивый, растерянный. У него, вообще, странный вид. Вид безумного профессора. Высокий, худощавый, лет шестидесяти, если не больше. Остатки некогда пышной шевелюры, нынче седой, стоят дыбом. Глаза круглые, словно всегда удивленные. Какой-то порывистый, неуклюжий даже порой. Сейчас он бросил на меня быстрый пытливый взгляд и сел за стол, напротив: