- И мне завари!
Я послушно достал вторую чашку.
- Что за спешка, Матвеич? Вы же мне выходной обещали…
Профессор снова перевёл взгляд на меня, смерил с головы до ног, оценивающе и выдал:
- Я должен рассказать тебе всё!
- Хорошо, - присел я, размешивая сахар в чашке. – Значит, пришло время.
- Да, пришло… Ты, наверное, давно задавался вопросом, чем я занимаюсь…
Я просто пожал плечами, доставая из пакета горсть сушек.
- Да, да. Я знаю, ты никогда не допытывался. И я, возможно, и дальше бы держал тебя в неведении. Но мне нужен свидетель.
Во что он пытается меня втянуть? Ладно, послушаем.
- Я сделал открытие, Сава! – продолжал профессор. – Такое открытие! Ты даже не представляешь! Меня ждёт Нобелевская премия! Не веришь?
- Ну…м-м-м-м…
- Я… пробил брешь в иной мир!
- Да ну? – чуть не подавился я чаем.
Не поверил, конечно. Просто грустно: маразм к Матвеичу подкрался незаметно. Отправят его в больничку к Наполеонам и прочим, а я останусь без такой хорошей работы…
- Да, Сава! После десяти лет упорной работы мне, наконец, удалось это! И это оказалось даже не столь трудно. Главное, нужно было научиться стабилизировать разрез в ткани мироздания. Для этого мне и понадобился ты, как химик. С твоей помощью удалось создать вещество, которое не позволяет разрезу закрыться быстро, и у меня появилась возможность наблюдать!
Я только кивал. Говорят, с сумасшедшими нужно во всём соглашаться, а то ещё буйным станет. И думал, уже санитаров вызывать, или подождать.
- Савелий, ты слышишь меня? Я увидел иной мир!
- Да-да… И что ж вы увидели, Матвеич?
- Я веду наблюдения уже около месяца. И что удивительно, - глаза профессора смотрели сквозь меня, и он уже разговаривал сам с собой, - каждый день этот мир открывается в другом месте. Еще ни разу не было повтора… Мир этот параллельный нашему, потому что очень похож. Даже языки! Я слышал и французскую речь, и немецкую, и английскую... Люди живут обычной жизнью… А сегодня я вызвал тебя с утра, потому что мир открылся в русскоязычном месте! Я видел двор с садиком и девушку на качелях. Она пела на русском!
- И… что? – осторожно спросил я.
- Ты пойдешь туда, в другой мир!
- Ну да?!
Кажись, пора санитаров вызывать.
- Пошли, скорей, - потянул Матвеич меня за рукав. – Не время чаи распивать, когда перед тобой открывается такое! Ты первым побываешь в параллельном измерении! Мне нужен живой свидетель, чтобы представить своё открытие научному миру!..
Я одним глотком допил чай и стукнул чашкой по столу:
- Да иду я, иду!.. – по крайней мере, посмотрю сначала, что там, в «секретной» лаборатории, а тогда уже и сдам профессора в психушку, человека лечить нужно.
Дверь в «святая святых» отворилась, и я зашёл, увлекаемый Матвеичем, в полутемную комнату. Электрическое освещение было выключено, а единственное окно зашторено. Едва не зацепился за стол с оборудованием и… замер.
У противоположной стены прямо в пространстве висел «разрез». Кажется, в психушку мне пора… Я приблизился. Схожу с ума, наверняка.
В ткани мироздания, действительно, была вертикальная щель длиной около метра. А сама ткань мироздания была до боли похожа на живое тело. Разрез бугрился, подпухал по краям, по двадцатисантиметровым стенкам скатывались время от времени капли, похожие на сукровицу.
Я замер с открытым ртом.
- Ближе, ближе подойди, - подтолкнул меня профессор. – Загляни!
Я приблизился и заглянул одним глазом на ту сторону. Действительно, сад, много цветов, забор, яркое солнце. Судя по маленьким яблочкам, где-то середина лета. Между яблонями стоят большие качели, на которых полулежа разместилась девушка в малиновом сарафане, увлеченно читающая книжку в коричневом переплете.
- Идеальное место! Идеальное время! – шепчет мне на ухо Матвеич. – Ты даже можешь поговорить с девушкой, только постарайся не напугать. Узнай как можно больше об их мире и возвращайся. Я буду держать проход открытым шесть часов. Сейчас десять. К четырём часам дня ты должен вернуться. Если что-то пойдёт не так, возвращайся сразу же!
- А-а-а… - растерянно тяну я, - почему вы сами не пойдете в открытый вами мир?