- Ты называешь наш мир ущербным? – удивился Сава.
- А как еще я могу охарактеризовать его ограниченность и убогость? За один только год, за триста шестьдесят пять дней я проживаю столько же разных жизней!
- Пусть так. Пусть вы получаете множество знаний и навыков. Но вы не можете научиться чувствовать, доверять, заботиться, любить!
- Почему же? Каждый день, просыпаясь в новом теле, я получаю целый пакет чувств, среди которых и ненависть, и любовь, и всё остальное. Представь, какая гамма! Когда я замужем или просто в паре, я люблю своего мужчину. Когда у меня дети, я люблю своих малышей. Искренне люблю братьев и сестёр, друзей и подруг, родителей. Я люблю людей и люблю наш замечательный мир!
- Соня, но ты искренне любишь один только день! А завтра ты будешь любить другого мужчину и других детей. Послезавтра – новых!
- Но это ведь и прекрасно, что есть такое разнообразие! Я не останавливаюсь в развитии, не замыкаюсь на одном. Весь мир – мой!
- Остановись хоть на мгновение и представь, что ты сегодня влюбилась. И, вместо того, чтобы выбросить свои чувства или сложить их в какую-то там копилочку, завтра ты снова встретишь свою любовь, и у тебя сердце перехватит от нежности и радости видеть любимого человека, быть с ним рядом. И с каждым днём чувства ваши будут крепнуть, а привязанность усиливаться. И каждый день вы будете находить новый повод, чтобы порадовать друг друга. Даже расставаясь на время, например, уходя на работу, вы будете вспоминать тепло ваших отношений и ждать с нетерпением встречи. Каждый день ваши чувства будут становиться всё богаче, будут наливаться новыми яркими красками, вплоть до того, что вы уже не сможете представить жизнь друг без друга. И я уже молчу о чувствах, которые возникают у родителей к ребёнку, они возникают ещё до его рождения, и становятся всё сильнее с каждым его словом, шагом, улыбкой. И о чувствах, который испытывает ребёнок по отношению к любящим заботливым родителям…
Сава замолчал. Странные вещи он говорит… Никогда не смотрела с этой стороны… Я даже не знаю…
- Мне трудно представить…
- Я понимаю.
Иномирянин продолжал сжимать мои ладони, и им было так тепло и уютно в его руках, что у меня дрожь пробежала по позвоночнику, несмотря на жаркий день. Странно как-то…
- А пошли обедать! – вдруг предложила я.
- Что? – Сава растерялся, не ожидал такого предложения.
- Я есть хочу, составишь мне компанию?
- Да, конечно.
Он снял меня с качелей, как будто я сама не могла соскочить, и мы, держась за руки, отправились в дом. Как дети, честное слово. Но убирать руку мне не хотелось.
Пока я разогревала борщ и котлеты, Сава рассказывал о своём мире, своей жизни, как он учится в вузе, где у него много друзей и довольно весело, о вечерней работе у чокнутого профессора, которому и удалось сделать проход между мирами. Он сыпал шутками и иносказаниями, так, что я не всё понимала, но мне стало весело.
- Никак не пойму, какую такую халяву вы ловили через форточку? – переспросила я, подсаживаясь к столу.
- Ну-у, - смутился Сава. – Это студенческий ритуал: перед экзаменом руку с зачеткой следует выставить в открытую форточку и прокричать: «Халява, ловись!», чтоб повезло сдать… Никто не верит, но все делают.
- И помогает? – задумчиво свела брови я, никогда о таком не слышала, видимо, что-то свойственное только Стабильному миру.
- Иногда, - улыбнулся Сава. – М-м-м… Борщик, как дома! Вкусно! Ты варила?
- Нет, мама.
Закончив с обедом, я решила показать гостю дом. Он умилялся милым домашним вещицам, с интересом разглядывал семейные фотографии на стенах, читал названия книг на корешках:
- Надо же, Александр Пушкарёв! У нас он – Пушкин. А это! Лекс Блок! Хм… Дюма-отец «Четыре мушкетёра против миледи». У нас просто «Три мушкетёра». Стоп!
Взгляд Савы упёрся в календарик, опирающийся на книги. Что это? Какой год?