Мэгги услышала как лязгнул засов, она, встрепенувшись, тут же съехала вниз и уселась на место как ни в чем не бывало.
Дверь отворилась и вошел Эдвард, а за ним и сам Ромуальд. Двое других мужчин стояли рядом, держа в каждой руке факел. В комнате стало очень светло и Мэгги с Ромуальдом встретились глазами.
---Ну,---начал он неторопливо,---вот ты и попалась.
От его холодного и спокойного тона Мэгги стало не по себе и она невольно отодвинулась назад.
---Как твоя нога?---равнодушно спросил он.
---Еще не до конца зажила,---ответила девушка и сердце предательски выдало барабанную дробь.
---А как ваше лицо?---волнуясь поинтересовалась Мэгги.
---Жить буду,---усмехнулся рыцарь.
Под пристальным взглядом голубых глаз, было очень неуютно и даже страшно. Какая-то сила исходила от этого внешне спокойного и на первый взгляд вежливого человека. С каждой минутой ледяной ужас все больше охватывал бедную Мэгги.
---Ты убила двоих рыцарей, моих друзей, чем повергла меня в скорбь. Ты должна понести наказание. Я буду вершить правосудие, это мой долг и дело чести. Ты ответишь за смерть этих людей таков закон. Кроме того, на тебе грехи куда пострашнее. Связь с нечистой силой, колдовство и воровство. Этого достаточно для того, чтобы завтра ты взошла на костер или болталась на виселице. А дальше ты отправишься туда, куда заслуживаешь --- в ад, где тебя свои же и будут мучить. Я бы предпочел тебя сжечь. Иногда из сострадания, приговоренным к смерти дают снадобье, чтобы притупить боль, или человек задыхается от дыма раньше, чем огонь начнет лизать его ноги. Я поступлю иначе. Тебя будут пытать. Я еще не придумал как, но поверь это будет очень неприятно, а затем оболью тебя смолой и подожгу, собственноручно. Нравится?
Мэгги в ужасе закрутила головой.
---Тебе страшно? Да, я бы и сам уже раз пять обмочился, если бы мне предстояло такое. Сегодня я не стану тебя трогать, просто потому что устал. Завтра палач будет тебя пытать, а я потом проведаю.
---Зачем меня так мучить? Ведь моя вина доказана. Есть свидетели. Да, это я убила тех двоих…но ведь вы убили мою бабушку и монахов. Это вы ворвались в дом…
Ничего не ответив, Ромуальд вышел, а за ним и все остальные. Снова лязгнул засов, стало темно и только узкая полоска лунного света освещала унылую комнату.
Всю дорогу Эмма бежала следом за телегой, она плакала и корила себя за то, что стала причиной страданий любимого человека. Ее сердце разрывалось от того, в какое месиво превратился прекрасный рыцарь.
---Стойте,--- скомандовал зычный голос, --- выгружайте их тут.
Эмма стояла чуть поодаль и смотрела как стонущих мужчин аккуратно сняли с телеги и положили недалеко от дороги. Не мешкая рыцари отправились обратно в замок, и как только отъехали на небольшое расстояние, женщина тут же подошла к Гальфриду. Тот скривился при виде ее лица и отвернулся в сторону.
---Никуда не уходите,---деловито произнесла Эмма,---я пойду за помощью.
Даже, если бы Гарольд и оружейник хотели куда-то уйти, то вряд ли бы у них что-то получилось. Они и повернуться без посторонней помощи не могли, не то чтобы просто сесть. Даже стон давался им с большим надрывом. Эмма накрыла их свой шалью, а сама направилась к ведьминскому жилищу. Женщины еще не ложились. Клементина училась призывать метлу, а Брунхильда не могла оторваться от зеркала.
---Вот она, плата….---грустно сказала ведьма, когда попытка перехватить метлу не увенчалась успехом. Клементина крепко держала помело.
---Ты слишком давишь телом, как будто на лошадь садишься. Это не дает тебе взлететь. Еще разобьешься к черту. Улови поток воздуха и ложись на него.
---Да какой поток?---Раздраженно произнесла Клементина,---тут и сквозняка то даже нет.
---Ну показать я уже ничего не смогу тебе, я теперь простая женщина. Слушай, что говорю. Просто расслабься и почувствуй невидимое движение воздуха. Их много, этих вихрей, они все вокруг. Почувствуй самый плотный и лови его, он и понесет тебя.
Клементина расслабилась и через какое-то время почувствовала, как вокруг нее целое море каких-то невидимых энергий. Сама того не ведая, она легла на поток как пловец на волну, тут же ее понесло и она взлетела, издавая восторженный вопль. Опустившись на пол, она произнесла: