Все это время Ромуальд проводил возле склепа в ожидании видения. Он приказал слугам следить за садом и склепом, и если вдруг они увидят Брунхильду, чтоб немедленно схватили ее и привели к нему. Челядь уже привыкла к выдумкам хозяина, но клятвенно пообещали, как только увидят ее, то сразу схватят. Прикосновение Брунхильды очень подействовало на рыцаря, он погрузился в воспоминания и еще больше затосковал, обнимая колбу со свиным сердцем.
Три дня Эдвард провел в сыром подвале без пищи и общения. Он молился, постился и размышлял, а на четвертый день взвыл. Он стал стучать в дверь и просить выпустить его и как можно быстрее. Вскоре он предстал перед Ромуальдом. Рыцарь трапезничал. Увидев друга, он поприветствовал его и пригласил к столу. Эдвард набросился на еду и питье. Ромуальд почувствовал облегчение, присутствие родственной души наполняло его и мимолетное счастье коснулось сердца.
---Ну,---протянул Ромуальд,---как успехи на духовном поприще?
---Это не мое,---оправдывался Эдвард,---я не смог.
---А знаешь почему?
Аскет жуя вопросительно посмотрел.
---Потому что ты воин. Ты родился и воспитывался как воин. И в этом твой талант. Молись сколько хочешь, но не выпускай меч из рук. ---и немного помолчав добавил,---Не оставляй меня, друг, ибо я в беде. И вот еще что!---Ромуальд пристально посмотрел на молодого человека.---Чтобы впредь тебе в голову не лезли всякие глупости, я намерен женить тебя.
И не давая возможности Эдварду возразить, добавил: ---Я дам тебе хорошее приданое за невесту, не обижу! Да и невеста хороша и красива. Мэри дочь оружейника. А будешь ерепениться или обижать ее, пойдешь в паломничество в мой подвал.
Эдвард покорно склонился.
---Я приму твою волю.
После обеда мужчины размяли кости, изрядно помахав мечами, а вечером слуги развлекали их пением и музыкой, исполнив 17 раз одну и ту же любимую песню Ромуальда, которую уже ненавидели все и кто пел, и кто играл, и особенно те кто слушал. Эдвард и Ромуальд отправились спать у них было хорошее настроение, они шутили и смеялись.
---Я проведу тебя друг,---поддержал оступившегося друга бывший аскет. Он довел до кровати своего господина и помог раздеться. Они еще поболтали и как-то в одночасье погрузились в сон. Причем Эдвард умудрился упасть с кровати и восхрапел на полу.
Где то за полночь Эдвард проснулся от того, что услышал как кто-то шкребется. “Мыши”---подумал молодой человек, но тут же вздрогнул от того, что кто-то наткнувшись в темноте на кресло тихо чертыхнулся. Рыцарь приподнялся и осмотрелся. Лунные лучи пробивались в окошко, и удалось рассмотреть очертания бесформенной фигуры, передвигающейся по комнате. Он хотел было окликнуть, но тут фигура подошла к окну и с ее головы сполз капюшон и Эдвард увидел знакомое лицо Брунхильды, обрамленное вьющимися кудрями. Он тут же похолодел, побледнел и упал в обморок. Однако Брунхильду это не смутило. Она приблизилась к нему и тронула за руку, но ответа не последовало. Женщина смело подошла к шкафу и достала колбу с сердцем. В этот момент зажглась свеча и ведьма увидела Ромуальда, который ошарашенно всматривался в нее. Она молча стала отходить к двери, а он как каменный стоял, не сводя с нее глаз. Отойдя на безопасное расстояние ведьма игриво заулыбалась, пальцем маня за собой мужчину. Тот с трудом переставляя ноги последовал за ней. Видение выскочило в коридор, где вдали уже чадил угасающий факел, давая тусклый свет, но рыцарь хорошо видел как Брунхильда кружилась с колбой в зловещем танце, маня его за собой. Он слышал ее холодный, раскатистый смех, похожий на завывание из загробного мира. Возле лестницы Брунхильда становилась и стала серьезной, потом снова игриво надула губки уставившись на Ромуальда, и, показав звериный, оскал бросила колбу на пол, разбив о каменные плиты. Мужчина издал истошный крик и опустился на пол. Брунхильда исчезла, как и исчезло сердце. Сбежались слуги, го отыскать пропажу так и смогли. На все уверения Ромуальда о том, что это сделала Брунхильда слуги понимающе кивали, но между собой решили, что это его милость по пьяни шастал по замку с колбой, оступился и наделал беды. И только Эдвард верил другу, но молчал, дабы его не сочли сумасшедшим как Ромуальда.
Это событие подкосило здоровье Ромуальда. Он больше не мог обнимать сердце Брунхильды, и теперь дольше обычного был мрачен, и подолгу проводил время около склепа в надежде на мимолетную встречу с возлюбленной.