— А ключи-то с собой забираешь.
— Отдам, когда вернётся.
Джессика кивает головой, шепча: «Ну разумеется» и смотрит заговорщически. Эмма хмурится и, схватив чемодан, начинает спускаться по лестнице. Подруга медленно идёт за ней, не помогает, только мешается, говоря о всякой ерунде. Смит понимает, что одновременно и скучала по этой болтовне и нет, но было бы лучше, если бы Джесс молчала.
— Я кстати работу нашла, — говорит подруга, когда они выходят на улицу, останавливаются у машины старшего брата Джесс, которую она всё время у него выпрашивает.
— Ты? Работаешь? Серьёзно?
Эмма не верит, и это первая вещь за месяц, которая её веселит, хотя виду не подаёт. Джесс и работа — это что-то абсолютно несовместимое.
— Вполне серьёзно. Откуда у меня, по-твоему, эти шикарные шмотки? — она встаёт в позу и показывает руками на саму себя. Эмма осматривает её и только в этот момент замечает, что подруга выглядит не как обычно.
— Новый парень купил, — предполагает Смит, потому что это уже привычный сценарий. Видит этот взгляд Джесс, который так и орёт: «Ты издеваешься?» и вздыхает. — Ладно. Ну и кем ты работаешь? Боюсь услышать ответ, потому что, судя по цене этих вещей… — пока Джесс идёт к другой стороне машины, Эмма осматривает её ещё раз и понимает, что вещи действительно дорогие, брендовые, скорее всего, а таких подруга никогда прежде не покупала.
— Твой папа взял меня на работу, — Джессика говорит слишком обыденно и открывает водительскую дверь, садится в машину. Смит стоит почти не шевелясь, в шоке от услышанного.
— Чего? — она наклоняется и смотрит через опускающееся стекло боковой двери на подругу.
— Я работаю в Старк Индастриз. Запихивай уже свой чемодан в багажник, Эмма, ехать надо.
Она не веря мотает головой, думает, что апокалипсис близко и складывает чемодан. Садится на переднее сидение и поворачивается на подругу, смотрит на неё удивлённо, пока та заводит мотор.
— Джесс?.. Господи, ты ведь пошутила?
— Он предложил помощь. Я не дура, чтобы отказываться.
— Тебя выперли из колледжа, а теперь ты работаешь в Старк Индастриз, — бубнит себе под нос Эмма, когда машина выезжает на дорогу. — Разве не чудо?
— Ты не рада за меня? — Джесс вопросительно смотрит на неё, а Эмма просит смотреть на дорогу и до сих пор думает, что это какой-то розыгрыш, которые подруга раньше устраивала очень часто.
— Я-то рада. А вот Пеппер, наверное, от тебя с ума сходит. Как она вообще согласилась тебя взять? Все идиотские идеи отца она сразу же пресекает.
— Да я с ней почти не пересекаюсь, — отмахивается Джесс в прямом смысле слова, и Эмме приходится возвращать её руки на руль и в очередной раз закатывать глаза на то, как подруга водит. — И… Эй! Что значит: идиотская идея? Я хороший работник. Шикарный, я бы сказала.
— Только ты так и скажешь, — ворчит Смит, вспоминая, как Джессику, как минимум, трижды увольняли с разных работ по самым различным причинам, которые не характеризовали её, как хорошего работника.
***
— Она всегда тяжело переживала расставания, — Оливия крутит маленькой ложечкой в керамической чашке с кофе, размешивая один кубик сахара, который растворился уже давно, и не смотрит на Тони Старка, интересующегося, почему их дочь перестала ему звонить, уволилась с работы и не выходит из дома, о чём ему сообщила она.
— О, так это не первый раз происходит? — он притворно удивляется и даже умудряется ухмыльнуться. — Поэтому ты так спокойна? Это в порядке вещей, — он разводит руки.
— Ей просто нужно время и поддержка, — у неё обвиняющий тон и непривычно серьёзное выражение на лице. Тони смотрит понимающе, но нахмурившись. С дочерью он не виделся месяц, который решил дать ей, чтобы успокоилась, но думает, что зря. — Знаешь, она первый раз напилась, когда её бросил парень. Ей было шестнадцать, она пришла домой пьяная с бутылкой вина. На следующий день ей было так плохо, и она клялась, что больше никогда не будет пить.
— Что ж, она почти идеально выполняет эту клятву.
— В двадцать Эмма начала курить, потому что парень ей изменил, — Оливия не обращает внимания на слова Тони, продолжает говорить, вспоминая неудачи дочки в личной жизни и невидяще глядит куда-то вдаль. — Не ходила на учёбу две недели и ничего не ела. Потом пришла в себя, но дымила ещё три месяца. Сказала тогда, что больше не будет с парнями встречаться, потому что все они козлы.
— А вот это не выполнила.
— Я удивилась, когда появился Капитан, — женщина напоминает о больном, и Старк ставит чашку с кофе на стол слишком резко — приложил бы чуть больше усилий, и наверняка удалось бы разбить. Оливия снова не обращает внимания и продолжает: — Узнала, что у неё снова появился парень только спустя четыре месяца и то, только потому что она перестала дома ночевать. Она хорошо скрывалась.
— Может это ты плохо знаешь её? — Тони интересуется, чуть приподнимает брови и опирается локтями на столик. — Я раскрыл их через месяц.
— Месяц? Что-то долго для тебя, — Оливия улыбается и делает вид, что удивлена. Старк закатывает глаза и откидывается на спинку стула. Ей вдруг вспоминается разговор с дочерью, когда она узнала о ней и Стиве. — Эмма сказала, что если этот парень тоже причинит ей боль, она попросит тебя убить его.
— Не попросила, — он грустно усмехается и говорит будто сожалея.
— И не попросит. Потому что любит его.
Между ними повисает тишина, но в помещении кафе всё также шумно. Тони смотрит по сторонам — лишь бы не на Смит, которая на стороне Эммы и Роджерса. Он уже не знает, на кого ему злиться сейчас, когда Кэп ушёл, но извинился, когда дочь почти что встала на сторону Стива, но сейчас страдает где-то одна, когда Оливия какого-то чёрта вздумала отсчитывать его. Старк сам знает, что снова бросил Эмму, но считает, что это было необходимо.
— Тони, просто приди и поговори с ней, — Смит почти что умоляет, чего никогда ещё не делала, и он удивляется этой женщине.
— Дел много. Продажа башни, переезд на другую базу. Ещё один школьник в трико нарисовался, которого, знаешь, так и тянет в проблемы вляпаться. Мне сейчас не…
— Не до этого? — она заканчивает за него, сжимает губы и смотрит зло. — Возвращаемся к тому, с чего начали восемь лет назад?
— Напомни, что там восемь лет назад?..
— Это твоя дочь, Тони! Тебе всегда не до неё, но сейчас, когда ей плохо, можешь оказать поддержку? Первый и единственный раз.
— Когда ты стала такой заботящейся мамочкой? — Старк долго смотрит на неё, ей кажется, что ищет, что бы ответить, а потом выпаливает эти обвинения-напоминания. Оливия злится, потому что в последние месяцы она всегда такая, когда дело касается Эммы. — Мне просто интересно.
— Мне не плевать на дочь.
— Послушай, Оливия, — Тони чуть наклоняется к ней через стол, вздыхает и молчит три секунды, прежде, чем всё высказать. — Мы оба знаем, что ты, точно так же, как и я, не получишь награду «Родитель года». Так что не обвиняй меня в том, что я не уделяю Эмме внимания.
— Будем винить друг друга? Очень подходящее время, Старк, — из неё сарказм льётся рекой, и он вспоминает, какой же язвой Оливия Смит всегда была. — Я-то знаю, что я была не лучшей матерью, но я стараюсь исправиться.
— Ей двадцать четыре. Поздно исправляться, она уже не ребёнок.
— Ты идиот, если считаешь, что сейчас она не нуждается в родителях.
Оливия встаёт из-за стола, так резко отодвинув стул, что тот чуть не падает; даже не удостаивает Старка взглядом, не прощается, просто уходит. Злится и обижается на него больше само́й Эммы, которая про отца уже и думать забыла. Наверное, впервые за все эти годы, с тех пор как узнала о нём.
***
Эмма сидит за барной стойкой в своей старой квартире и смотрит, как Майк ходит туда-сюда по кухне, что-то говорит. У них сегодня впервые совместный ужин, на который её пришлось уговаривать целый месяц, но Оливии это всё же удалось. Эмма думает, что пришло время отвлечься, а этот Майк вроде неплохой — за три недели, что знакома с ним, понимает, что он лучше всех предыдущих ухажёров мамы.