— Ты, судя по всему, умеешь готовить, — говорит она, наблюдая, с какой ловкостью Майк одновременно занимается мясом и салатом. Он поворачивается к ней и улыбается, но в ответ ему ничего. — Получаешь за это дополнительные баллы.
— Ставишь мне баллы? — интересуется Майк, когда начинает раскладывать еду по тарелкам. — И сколько у меня уже?
От его оптимизма и постоянно хорошего настроения Эмму слегка потряхивает, потому что Майк — никогда не унывающий весельчак, а у неё сейчас насколько всё плохо, что такие люди просто раздражают. Но она держится. Старается не показывать, что она в отчаянии и на грани чего-то плохого, старается не грубить другим людям, старается выглядеть так, будто просто расстроена, но переживёт. Удивляется, что люди — мама и Джесс — ведутся на это.
— Полагаю, больше ста, — она говорит наобум, потому что не считает, но понимает, что Майк явно хорош. Подпирает голову правой рукой, а левой начинает крутить полупустой стакан с соком. Разговориться с Майком можно легко, но ей почему-то всегда сложно найти с ним тему для беседы. Майк старается быть с ней милым, а она иногда не сдерживается, потому что у мамы всё прекрасно, а у неё Стив непонятно где.
— Я польщён, — она слышит где-то на фоне голос Майка, который прерывает мысли о Стиве, и поднимает на него взгляд, видит улыбку. — Оливия говорила, тебе очень сложно угодить.
Эмма не удивляется, только задаётся вопросом, что ещё мама ему наговорила о ней. Понимает, что ей плевать и слезает с стула, когда Майк просит помочь накрыть на стол. Оливия приходит с работы в этот момент и застаёт их, вместе занятых одним делом. Радуется, как никогда ещё прежде, наверное, не радовалась, здоровается и торопится помочь, чем удивляет дочь. Эмма возвращается к своему стулу у стойки, чего эти двое не замечают и продолжают накрывать одни, а она снова думает о Стиве.
Ей уже самой надоело, что все мысли только о нём, но с этим справиться не получается. Она ругается на себя, потому что это уже надо прекратить, ведь всё ясно, понятно, что они больше не вместе; ругается на Стива, потому что не ясно ничего, а он ушёл, не сказав ни слова, не объяснив.
Смит весь ужин сидит хмурая, только пару раз еле вытягивает улыбку, говорит, что Майк очень вкусно готовит. Он не верит, ей кажется, потому что лицо у неё такое недовольное, но говорит она правду. Просто не может мило улыбаться, шутить и строить иллюзию хорошей семьи, когда внутри кавардак, пожар, будто кости сломанные и душа наизнанку.
Майк, стараясь не выглядеть невоспитанным, любезно интересуется, всё ли у неё в порядке. Эмме сначала хочется кричать, что нет, потом, что это не его дело, а следом, что у неё всё хорошо; молчит, смотрит на него вопросительно.
— Она просто… — на помощь, которой Смит не просила, приходит мама и пытается как-то закрыть эту тему. — Не беспокойся об этом, просто пропал парень. Скоро вернётся, — на последних словах Оливия смотрит на дочь, обращается только к ней, а у Эммы взгляд становится ещё грустнее. Она поджимает губы, почти незаметно кивает и чуть не плачет, потому что хочет верить, но не верит.
— Могу чем-то помочь? — интересуется Майк, и Эмма вспоминает, что он работает детективом в полиции. Вилка из её руки выпадает, звонко ударяется о тарелку, чем заставляет вздрогнуть и прийти в себя.
— Нет, — Смит говорит тихо, голос дрожит. Она откашливается и хватается за стакан, выпивает сок почти полностью, а потом, смотря на Майка, который Детектив Эндрюс, говорит: — Нет, спасибо, не нужно. Я сама разберусь. Это… личное.
Он понимающе кивает и говорит, что, если помощь всё-таки понадобится, Эмма всегда может обратиться. Она мысленно усмехается и думает, что не обратится; у неё отец — Тони Старк, который и без брони гений, так ещё и Железный Человек. В этом Майку его не перегнать, но он и не догадывается, с кем гоняться надо. Об этой части жизни Оливии и Эммы он не знает.
Она просится уйти, потому что достигла пика и строить из себя любезного человека без проблем больше не может. Мама ей кивает, и Эмма, чуть не снеся стол, быстро уходит к себе в комнату, наплевав, что ведёт себя странно.
Руки сами тянутся к телефону, когда дверь закрывается. В недавних звонках контакт Стива на первом месте, потому что каждый день набирает его в надежде, что абонент не будет недоступен. Эмма нажимает кнопку вызова, оседает на пол и обхватывает свободной рукой колени, когда первая и одинокая слеза скатывается по щеке.
В трубке слышатся гудки, а в ней просыпается надежда. Она не успевает сильно удивиться внезапно включенному телефону, когда гудки уже прекращаются, а вместо них Эмма слышит тишину. Начинает часто-часто дышать и реветь, потому что не верит.
— Стив? — она сидит на полу у двери, крепко держит в руке телефон, словно боится отпустить и сквозь слёзы ничего не может разглядеть, но улыбается. — Стив! Господи, не молчи, пожалуйста. Не молчи! Где ты? Я столько пыталась дозвониться до тебя, я хотела искать тебя. Папа говорит, что не знает где ты… Стив… Пожалуйста.
Эмма ничего не слышит, только тишину в трубке и своё собственное сердце, которое, ей кажется, что разрывается. Она начинает ненавидеть Стива, которые делает это с ней. Ничего больше не говорит, утирает слёзы, а потом сильно зажмуривает глаза, старается больше не реветь и заглушить боль.
— Если ты когда-нибудь посмеешь вернуться… — тон её голоса меняется, потому что Смит старается говорить грозно, чтобы дать ему знать, как она зла, но не успевает договорить, что хотела. Стив сбрасывает, она точно знает, что это он, и в трубке слышатся гудки.
Она заставляет себя поверить, что это конец. Иначе бы всё было по-другому.
Эмма хочет повернуть время вспять, лишь бы не было этого звонка, потому что она чувствует себя ещё хуже. Больше не ревёт, слёз нет. Сжимает телефон в руке, собирает удалить номер Стива, чтобы больше не повторилось подобного, отчего становится больнее. Не удаляет, сидит на полу, смотрит в окно и думает, что надо было слушать отца. Снова думает об этом и пугается, что слишком часто осознаёт, что он был прав. Тони будет рад, когда она уже не первый раз скажет ему об этом. И что со Стивом Роджерсом покончено.
========== Глава 7 ==========
Комментарий к Глава 7
Глава маленькая, предпоследняя.
— Он ответил на звонок, — Эмма сидит на мягком стуле, облокотившись на спинку и сложив руки на груди, смотрит на бокал с красным вином перед собой, к которому она не притрагивается. Отец напротив — сидит такой же хмурый, как и она, тоже не прикасается к своему стакану с виски. Они в ресторане за самым дальним столиком, где тихо, и их почти никто не видит. Ей не вовремя думается о том, что семейные встречи за ужином возобновляются, но теперь совсем не радуют её.
Когда Эмма поднимает взгляд на отца, через его недостаточно тёмные очки видит, что он смотрит на неё абсолютно безэмоционально, но замечает в его взгляде эту маленькую деталь, которая означает, что он заинтригован. Она выдыхает, чуть усмехаясь, а уголки губ еле заметно дёргаются.
— Мило поболтали? — Тони интересуется без интереса, как он это умеет, и наконец берёт свой стакан, делает глоток виски, смотря на неё, и ставит обратно. Эмма не реагирует — научилась не обращать внимания на слова, замечания, вопросы о Стиве Роджерсе после того, как он нагло сбросил трубку, когда она собиралась высказать ему всё, что думает о нём. — Извинился хоть?
— Разумеется, — она так фальшиво улыбается, что Тони присматривается к ней внимательней, прищуривает глаза, будто так сможет увидеть нечто большее. — Даже слова не сказал. Только молчал, пока я… — она запинается, вспоминает, как пыталась добиться от Стива ответа. Прикрывает глаза, когда в голове начинают долбиться мысли о том неудачном разговоре, а потом смотрит на отца с небольшой надеждой. — Ты точно не знаешь, где он?