После простенького ужина они разошлись по комнатам, едва переставляя ноги от усталости.
Чэн Цяньли увязался в хижину с Жуань Наньчжу и остальными. Вообще-то он жил с двумя другими членами команды, но сегодня случилось столько всего жуткого, что юноша решил потесниться одну ночь с Линь Цюши.
— Ты правда собираешься спать со мной? — спросил Линь Цюши.
— Ну поместимся как-нибудь! — жалостливыми глазами смотрел на него юноша, чтобы смягчить сердце Линь Цюши. — Я только с вами хорошо познакомился.
Линь Цюши глянул на Жуань Наньчжу, и когда тот едва заметно кивнул, ответил согласием.
Однако согласие Линь Цюши явно не обрадовало кое-кого другого. Сюй Цзинь сегодня не поднималась на вершину пагоды, одна просидела весь день внизу, а теперь, услышав, что Чэн Цяньли тоже собирается жить с ними, тихо бросила:
— И что, он тебе не кажется толстым?
Услышав её слова, Чэн Цяньли озадаченно переспросил:
— Толстым? Но я не толстый!
Линь Цюши:
— Ага, он не толстый.
Сюй Цзинь:
— …
А что же ты мне вчера наплёл, что я толстая? У тебя вообще совесть есть?
Очевидно, Линь Цюши уже позабыл о предлоге, под которым вчера отказал Сюй Цзинь. Они с Чэн Цяньли стали спорить, кто будет спать на краю, а кто у окна.
Сюй Цзинь обиженно надулась и уселась на свою кровать. Жуань Наньчжу принялся её утешать, говоря:
— Ты не толстая, просто у Линь Цюши проблемы с восприятием красоты. И вообще все мужчины — свиные копыта.
Сюй Цзинь, надув губы, согласилась с ней.
Линь Цюши и Чэн Цяньли тем временем вообще не понимали, почему диалог двух девушек вдруг зашёл в такое русло. Они ведь, наоборот, переживали, как бы девушка не оскорбилась, предложи они ей потесниться на кровати с юношей. С чего им вдруг досталось звание свиных копыт? И вообще, Сюй Цзинь, самое большое свиное копыто как раз сидит сейчас у тебя под боком…
Сегодня им пришлось немало полазать по горам, все ужасно устали и уснули почти сразу же, едва голова коснулась подушки. Даже Линь Цюши, который обычно засыпал плохо, не стал исключением.
Только вот посреди ночи Линь Цюши всё же казалось, что по комнате кто-то ходит. Он решил, что это Чэн Цяньли, и потому не придал особого значения. Однако на рассвете следующего дня юноша первым упрекнул Линь Цюши в том, что тот всю ночь куда-то вставал.
— Вставал? Вовсе нет, — ответил Линь Цюши. — Я всю ночь проспал очень крепко, даже в туалет ни разу не вышел.
— Ты меня обманываешь, — возмутился Чэн Цяньли. — Ты точно вставал…
— Я правда не вставал. Хотя, мне тоже казалось, что по комнате кто-то ходит.
Мужчины перевели взгляд на оставшихся обитательниц комнаты. Сюй Цзинь в смятении замотала головой, уверяя, что она тоже не вставала, Жуань Наньчжу и спрашивать не пришлось — обычно он не страдал бессонницей и спал лучше всех, к тому же почки у него работали исправно — почти каждую ночь ему удавалось проспать до самого рассвета, ни разу не поднявшись в туалет.
— Но кто тогда бродил по комнате? — Чэн Цяньли заметно побледнел.
Пока они говорили, Жуань Наньчжу вдруг поднялся, подошёл к ним, присел на корточки и заглянул под кровать.
Линь Цюши аж подпрыгнул от неожиданности.
— В чём дело?
Жуань Наньчжу не ответил, только указал под кровать.
— Сами посмотрите.
Линь Цюши и Чэн Цяньли, дрожа от страха, встали с кровати, наклонились и увидели то, о чём говорил Жуань Наньчжу. Деревянный пол оказался весь запачкан кровавыми следами ладошек, которые даже заходили на стену. Зрелище не для слабонервных.
— Бл*ть!!! — Чэн Цяньли не выдержал и заверещал как раненная курица, так что у Линь Цюши от его визга разболелась голова. Ему даже кровавая картина под кроватью не показалась такой уж страшной.
— Ты не мог бы не орать так громко? — страдальчески взмолился мужчина.
— Так ведь страшно!!! — Чэн Цяньли прижался к Линь Цюши, сидящему на корточках, схватил мужчину за волосы и заорал ещё громче.
— Отпусти мои волосы, отпусти!!! — в гневе закричал на него Линь Цюши. — Сейчас же пусти!!!
Чэн Цяньли:
— Мне так страшно!!!
Линь Цюши:
— Му Юй…
Знаете, чем больше всего на свете дорожат проектировщики? Волосы! Линия роста волос! Этот мелкий паршивец Чэн Цяньли вцепился в его причёску, как крестьянин в сорную траву, и чёрт знает, как это скажется на корнях его драгоценных волос!
Чэн Цяньли наконец отпустил его.
— Прости, я чересчур бурно реагирую.