От такого громкого звука у Линь Цюши, отличающегося чувствительным слухом, потемнело в глазах, и он сразу же потерял сознание. Последнее, что он увидел перед отключкой, это как кожа бросилась прямо к ним.
***
Кто-то шумно переругивался. До того яростно, что у Линь Цюши разболелась голова.
Мужчина с трудом открыл глаза и увидел Жуань Наньчжу и Ли Дунъюаня, которые, кажется, о чём-то активно спорили, и атмосфера между ними царила явно неблагоприятная.
Ли Дунъюань повторял:
— Чжу Мэн, я приношу извинения, дело действительно вышло за рамки моих ожиданий.
Жуань Наньчжу не выказывал к защищающемуся Ли Дунъюаню ничего, кроме крайнего презрения.
— Если бы извинения помогали, никому бы не пришлось умирать.
— Всегда есть способ спасти ситуацию.
Жуань Наньчжу собрался возразить, но тут увидел, что Линь Цюши пришёл в себя, и сразу же переключился на него — драматично прильнул к груди лежащего на полу мужчины и, чуть не плача, заголосил:
— Дорогой Юй! Ты наконец очнулся! Пока тебя не было, меня тут обижали! Все смотрели на меня как на овдовевшую мать с осиротевшим ребёнком! Как будто и мне теперь тоже не выжить…
Линь Цюши:
— Овдовевшую мать с осиротевшим ребёнком?
Ну ладно овдовевшая мать, но ребёнок-то откуда взялся?
Жуань Наньчжу дотянулся до жующего что-то неподалёку Чэн Цяньли и отвесил юноше подзатыльник.
— Ну что ты за глупое дитя! Тебя отец зовёт.
Чэн Цяньли отложил еду и захныкал:
— У-у-у-у, папа, нашу маму обижают.
Линь Цюши:
— …
Чэн Цяньли, ну будь хоть ты разумным человеком, не поддавайся дурному влиянию Жуань Наньчжу!
Ли Дунъюань, глядя на развернувшийся перед ним спектакль, нечеловеческими усилиями удержал своё лицо от совершенного искривления. Сделав глубокий вдох, он всё-таки подавил эмоции и произнёс:
— Когда выйдем отсюда, я непременно с тобой увижусь.
Жуань Наньчжу прохладно усмехнулся, но промолчал.
Линь Цюши про себя сказал: «Лучше забудь об этом. Боюсь, когда ты увидишь Жуань Наньчжу за пределами двери, тебя хватит удар».
Мужчина поднялся с земли и размял уши, в которых до сих пор звенело.
— Что это… было?
Жуань Наньчжу ответил:
— Она на нас набросилась.
— И что потом?
— Потом я десять минут говорил с ней о жизни.
— …
— Она сочла мои аргументы верными и ушла.
— …Ты очень хорошо себя чувствуешь, когда прикалываешься над людьми?
— Да, вполне неплохо.
— …Ладно.
Главное, что ты счастлив.
Надурачившись вдоволь, Жуань Наньчжу всё-таки рассказал Линь Цюши, что тогда произошло. Оказывается, оглушив Линь Цюши, «кожа» тем самым ужасно разозлила Жуань Наньчжу, и когда кинулась к ним, тот сразу бросился к барабану и наставил на инструмент костяную флейту, угрожая твари, если она не отстанет, проткнуть барабан. «Кожа», кажется, оказалась разумной, и в самом деле перестала безобразничать. После чего просто слилась со стеной, покинув поле их зрения.
Затем Жуань Наньчжу и Чэн Цяньли с большим трудом стащили бессознательного Линь Цюши на первый этаж и увидели там Ли Дунъюаня. В полном одиночестве.
Жуань Наньчжу спросил его — а где Сюй Цзинь? И тот указал на выход, говоря, что девушка вышла покурить, а в итоге пропала бесследно, скрылась в неизвестном направлении.
Жуань Наньчжу, услышав его объяснение, на месте вспылил и принялся отчитывать мужчину: «Тебе поручили за ней смотреть, так-то ты выполняешь задачу? Вы что у себя, в Белом олене, не можете быть хоть немного надёжнее? Глава, и тот умудрился потерять ключевую подсказку!»
Ли Дунъюань, понимая, что облажался, не мог найти никаких контраргументов. К счастью, очнувшийся Линь Цюши отвлёк на себя внимание Жуань Наньчжу, и тот перестал тыкать его носом в ошибку.
В душе мужчина горько усмехнулся, его интерес к личности Жуань Наньчжу возрастал с каждой секундой… Ведь в реальности такую девушку днём с огнём не сыщешь.
Линь Цюши, придя в себя, тоже узнал, что Сюй Цзинь пропала.
— Завтра возьмём с собой барабан в храм, — сейчас Сюй Цзинь исчезла, и неизвестно, появится ли ещё. Стоило Жуань Наньчжу снова посмотреть на Ли Дунъюаня, и у него портилось настроение. Он сердито добавил: — Придётся действовать наобум.
Ли Дунъюань потёр нос и сухо усмехнулся.
Линь Цюши сочувственно похлопал его по плечу.
Чэн Цяньли всё продолжал что-то жевать. Аппетит юноши просто поражал — неважно, какая тошнотворная картина попалась на глаза, это нисколько не влияло на желание перекусить.