Линь Цюши:
— …
Сравнение и впрямь выразительное.
В древности хватало бросить на девушку взгляд, чтобы тебя заставили взять её в жёны. Изначально Линь Цюши рассудил так: если не трогать деревянных человечков, то ничего страшного не произойдёт. Но задверная тварь его обставила – выбрала самый простой и грубый способ поймать их в ловушку. Линь Цюши теперь просто не знал, что сказать.
Линь Цюши поднял куклу, предназначенную ему, и убедился, что у человечка нет головы. Вне сомнений, если они как можно скорее не отыщут ключ и дверь, в результате Линь Цюши будет ждать конец, который ему предрекла эта фигурка.
Чжоу Ханьшань уже не знал, как себя вести – он сидел на полу на корточках, словно силы его покинули, с потерянным и жалким выражением лица, даже обнял ближайшую гипсовую статую.
— Чжу Жуюань, чего ты от меня хочешь? Хочешь моей смерти? Если это так, то забирай, — бесцветным голосом бормотал парень. Страх словно отобрал у него всё желание жить. Прислонившись головой к статуе, он говорил себе под нос: — Я больше никуда не сбегу, я умру, и мы всегда будем вместе, хорошо?
Едва парень произнёс эти слова, Линь Цюши заметил, как статуя девушки пошевелилась. Она медленно, очень медленно опустила голову, и потому могло показаться, что это лишь обман зрения, но Линь Цюши было уверен – девушка действительно двигалась. Затем статуя нежным взглядом посмотрела на своего возлюбленного, и из гипсовых глаз потекла красная жидкость, покатилась по щекам и закапала на пол.
Статуя плакала, но не слезами. Из её глаз текла настоящая кровь.
Чжоу Ханьшань, тоже заметив жуткое явление, остолбенел на миг и растерянно спросил:
— Жуюань, это ты? Ты плачешь?
Статуя, разумеется, не могла ответить на его вопрос.
— Ты хочешь моей смерти? – продолжал парень. – Если это так, то просто кивни.
За окном вдруг поднялся ураганный ветер, он громко захлопал шторами и завыл, подобно чьим-то рыданиям.
Но когда ветер стих, статуя уже не плакала. Сохраняя свою позу, она переместила взгляд на Гу Лунмина.
Тот поёжился:
— Она смотрит на меня?
Поглядев на статую, Линь Цюши почувствовал, что взгляд девушки теперь имеет какой-то другой смысл. Обойдя её сзади, он попробовал посмотреть туда же, куда и она, и понял – статуя уставилась не на самого Гу Лунмина, а как будто… на его карман.
— Гу Лунмин, что у тебя в кармане?
— А? Где? – Пошарив в карманах, Гу Лунмин вынул деревянную куклу, которую в него только что бросили. – Только вот это! А что?
— Отложи фигурку куда-нибудь в сторону.
Гу Лунмин, ничего не понимая, всё-таки сделал как велено – осторожно положил человечка на пол возле себя. Линь Цюши тем временем следил за статуей, и действительно – её глаза медленно пошевелились, взгляд переместился от Гу Лунмина на пол. Гу Лунмин тоже заметил эту странность и поразился:
— Что это значит? Почему она смотрит на куклу? Это ведь она бросила их нам? Хочет испытать нас или как…
Но Линь Цюши покачал головой и высказал свою точку зрения:
— Думаю, она даёт нам подсказку.
— Подсказку? – переспросил Гу Лунмин, потирая подбородок. – Чтобы мы повторяли за деревянными человечками?
Линь Цюши промолчал – он и сам пока не понимал, почему статуя указала им на деревянную куклу.
Они стояли в комнатке и слушали тихие всхлипы Чжоу Ханьшаня, когда в мозгу Линь Цюши возникла смутная догадка. Он позвал:
— Чжоу Ханьшань.
Тот поднял на него залитые слезами глаза.
— Ты говорил, чтобы загадать желание, необходима деревянная кукла?
— Да, — кивнул тот. – Что вы хотите…
Линь Цюши повернулся к статуе.
— Возможно ли, что она намекает нам, что мы должны загадать ещё одно желание?
Чжоу Ханьшань застыл.
— А если я попрошу, чтобы всё это закончилось? – продолжил Линь Цюши. – Это желание… исполнится?
Ведь это желание, как и то, что загадал Чжоу Ханьшань, – невыполнимый парадокс.
Возврат долга
Чжоу Ханьшань перевёл взгляд на статую и долгое время пребывал в молчании. Кровавые слёзы на щеках гипсовой девушки высохли, глаза вновь сделались безжизненными и равнодушными, словно та подсказка, что она им дала, была лишь иллюзией.
Гу Лунмин нагнулся, поднял своего деревянного человечка и, глядя на фигурку, сказал:
— Слушай, Чжоу Ханьшань, сколько вы всё-таки с ней провстречались?
— Полгода, — ответил парень. Он взял из угла кладовки табурет и уселся на него, не обращая внимание на толстый слой пыли. – Мы часто встречались именно в зале собраний… Она говорила, что очень занята учёбой, и я относился с пониманием. Говорят, любовь затмевает разум, и теперь мне кажется, что это правда. Даже наше знакомство было каким-то неправильным, не говоря уже об общении и симпатии.