С самого начала их история была ошибкой, но Чжоу Ханьшань по собственной глупости позволил этой истории случиться. И теперь должен дорого за неё заплатить.
Слушая парня, Линь Цюши не перебивал, но когда тот замолчал, наконец высказал своё решение:
— Сегодня вечером мы загадаем желание.
— Что? – Чжоу Ханьшань решил, будто ему послышалось, но уверенное выражение лица Линь Цюши говорило об обратном. – Хотите сказать… мы что-то попросим у статуи?
— У нас мало времени. – Линь Цюши взял в руки своего деревянного человечка. – Ты ведь не хочешь, чтобы с тобой приключилось то же самое?
Их куклы были сломаны, и вечно бегать от смерти они не смогут. В любой момент, любая случайность способна забрать их жизни, всех троих. Поэтому единственный выход – покинуть этот мир, закончить всё разом. Пусть это будет не так просто, как кажется.
— Я не чувствую от неё настоящей угрозы, а вы? – Линь Цюши указал на статую.
Изваяние перед ними уже очень походило на настоящую девушку, и температура тела, и тактильные ощущения от прикосновения к ней приближались к человеческим. Чжоу Ханьшань долго смотрел на статую, и вдруг поднялся и прислонился щекой к её груди, затем побледнел и обернулся к Линь Цюши. Тот догадался по выражению его лица, что именно Чжоу Ханьшань услышал.
Так и есть, парень сказал это вслух:
– У неё бьётся сердце.
– Сердце? – озадаченно нахмурился Гу Лунмин.
Чжоу Ханьшань, остолбеневший от потрясения, ответил:
— Да, я слышал стук сердца. – Он снова посмотрел на статую и осторожно провёл пальцами по её щеке. – Она же не превратится в живого человека?
Последняя фраза прозвучала вопросом, но каждый из них понимал – пройдёт ещё несколько дней, и это действительно произойдёт. Вот только неизвестно, какова будет цена такого превращения. Линь Цюши решил, что они останутся в зале собраний до вечера, чтобы снова загадать желание. Чжоу Ханьшань молча сидел на табурете, думая неизвестно о чём.
Линь Цюши играл в судоку, а Гу Лунмин изучал деревянную куклу. Атмосфера в помещении воцарилась до страшного неподвижная.
В процессе ожидания Линь Цюши с Гу Лунмином выходили в туалет, и по дороге Гу Лунмин спросил:
— О чём задумался, Юй Линьлинь?
— О Чжоу Ханьшане.
— Чего о нём думать? – впечатление Гу Лунмина об этом парне явно испортилось, ведь если говорить начистоту, именно из-за него начались все несчастья. – Если бы он не стал встречаться с Чжу Жуюань, может быть, ничего не случилось бы.
— Да, — кивнул Линь Цюши. – Думаешь, он ещё в чём-то нам солгал?
Гу Лунмин кивнул. У каждого есть свои секреты, и некоторые из них люди могут хранить до самой смерти.
— Вечером надо быть осторожнее, — предупредил Линь Цюши. – Мне кажется, с этим обрядом не всё так просто.
— Кто-то попытается нам помешать?
Линь Цюши умывался, наблюдая за тем, как ледяная вода течёт по линиям на руках.
— Ты имеешь в виду Чжу Жуюань или Чжоу Ханьшаня?
— Чжоу Ханьшаня? – Гу Лунмин не совсем понял. – Почему он должен мешать нам?
— Потому что, возможно, наши с ним желания взаимоисключают друг друга. – Линь Цюши выключил воду и вытянул бумажное полотенце, чтобы насухо вытереть руки. – Помнишь, где мы его впервые встретили?
— В аудитории… Погоди-ка, они втроём… — Гу Лунмин внезапно вспомнил, что делали те студенты в аудитории. – Они тоже пытались загадать желание заново?
— Точно, — усмехнулся Линь Цюши. – Вот и думай, сколько ещё этот Чжоу Ханьшань от нас скрыл.
Сяо Хэ, которому надвое разломило позвоночник, друг Чжоу Ханьшаня, которому оторвали голову, и оставшийся в живых Чжоу Ханьшань, когда Линь Цюши и Гу Лунмин впервые на них наткнулись, как раз пытались провести кровавый обряд с деревянными человечками. По словам Чжоу Ханьшаня, одно из условий для проведения обряда – окропить кровью деревянную куклу. Но тогда выходит, что студенты допустили очевидный промах… ведь в аудитории не было статуи. И если, как сказал Чжоу Ханьшань, загадывать желание нужно непременно в присутствии статуи, почему тогда его друзья вместе с ним проводили обряд в аудитории? То есть, либо загадывать желания бессмысленно, либо присутствие статуи не имеет значения.