— Да, — спокойно ответил Жуань Наньчжу. — Однако это также может стать нашим шансом, — добавил он, видя сгущающееся отчаяние на лицах людей. – И призрака, и её марионеток можно убить. Но для этого необходимы особенные предметы. К тому же, они применяются к закрытому ящику. Если мы сможем найти хотя бы один такой предмет, эта способность будет обезврежена.
Все молчали, но каждый понимал, что это не так просто претворить в жизнь.
Две сотни ящиков – кто знает, в котором именно спрятан нужный инвентарь?
Всех накрыло отчаянием, за столом вновь послышались чьи-то всхлипывания.
Сунь Юаньчжоу явно не выносил нытиков, которые плачут без продыху, – мужчина доел свой завтрак, поднялся и вместе с напарниками покинул столовую.
Жуань Наньчжу, Линь Цюши и Лян Мие тоже не стали задерживаться за столом – всё равно они не могли ничего поесть. Разумеется, перед уходом они не забыли забрать с собой ту жуткую руку, всё-таки это тоже была часть тела Хако Онна.
— Посмотрим ящики в кабинете, — предложил Жуань Наньчжу, выйдя из столовой.
— Хорошо, — кивнул Линь Цюши.
Они пришли в кабинет, Линь Цюши выбрал два ящика наугад, склонился над ними, внимательно слушая, и только убедившись, что никаких звуков внутри не слышно, сделал глубокий вдох и решил открыть ящик первым.
— Я попробую, — сказал он, на самом деле, не имея стопроцентной уверенности, что ящик безопасен. Сделав ещё один глубокий вдох, мужчина схватился за крышку ящика и с силой отбросил её…
Пусто. В ящике не оказалось ничего, и вместе с облегчением Линь Цюши испытал лёгкое сожаление. Он не нашёл ничего полезного.
— Теперь ты, — Жуань Наньчжу перевёл взгляд на Лян Мие, которая молча стояла рядом.
— Я? – удивилась девушка. Она уже приготовилась голодать два дня, всё-таки прослушивал ящики Линь Цюши, а прожить пару дней без еды для неё ничего не значило, всё равно от этого не умирают. Однако она никак не ожидала, что Жуань Наньчжу уступит эту возможность ей.
— Да, — кивнул тот.
Лян Мие пыталась отказаться, но Жуань Наньчжу стоял на своём:
— Всего два дня, для меня это не проблема.
— Ладно… — согласилась Лян Мие. – Но тебе не придётся ходить голодным, я взяла с собой немного еды. Конечно, наесться не получится, но хотя бы утолишь голод.
— Хорошо, — улыбнулся Жуань Наньчжу.
Лян Мие выбрала ящик, Линь Цюши прослушал его и кивнул – можно открывать. Девушка, как и Линь Цюши, прежде чем открыть ящик, задержала дыхание, потом осторожно подняла крышку, увидев внутри карточку с четырьмя квадратами, во втором из которых значилась цифра восемь.
— Это же шифр к часам! – обрадовался Линь Цюши.
— Повезло! – заулыбалась Лян Мие, убирая карточку в карман.
Только Жуань Наньчжу не улыбался, вместо этого вздохнул.
— Почему ты вздыхаешь? – спросил его Линь Цюши.
— Подбор времени на часах – самый сложный способ покинуть особняк, — ответил тот.
— Почему?
— Потому что шифр может оказаться далеко не у одного человека, кому тогда будет принадлежать записка от двери? – пояснил Жуань Наньчжу. – Впрочем, пока рано об этом думать. Обсудим это позднее.
Покуда они разговаривали, с лестницы на втором этаже послышался странный звук, как будто передвинулось что-то деревянное. Услышав этот звук, все трое сразу помрачнели.
В настольной игре, если игрок открывал способность Хако Онна, призрак не могла использовать её по своему желанию. Сначала она должна была перевернуть крест, висящий на стене, только тогда способность по-настоящему переходила к ней. Разумеется, количество использований также было ограничено, хотя некоторые способности не имели такого ограничения, например, рот Хако Онна.
— Всё очень плохо, — только и сказала Лян Мие.
Линь Цюши и Жуань Наньчжу промолчали.
В особняке воцарилась атмосфера полного отчаяния. Спустившись со второго этажа, Линь Цюши увидел в гостиной нескольких бледных новичков, которые, похоже, уже утратили надежду на выживание и просто сидели там неподвижно, словно деревянные куклы.
Их за дверь привёл Вэй Сюдэ, но теперь мужчина куда-то испарился, просто бросив людей, ставших для него обузой.
Линь Цюши подумалось, что Вэй Сюдэ1 следовало бы поменять имя и назваться Вэй Цюэдэ.
1Сюдэ в переводе – «совершенствовать добродетели», тогда как Цюэдэ означает «недостаток добродетели».