Жуань Наньчжу поднял край одеяла:
— Поспишь со мной? Без тебя я не могу уснуть.
Линь Цюши приблизился к нему.
— В следующий раз не смей меня обманывать.
Жуань Наньчжу застыл.
— Пообещай, что больше меня не обманешь. Играешь ты или правда собираешься умереть, ты должен всё мне рассказать, — продолжил Линь Цюши. — Я — твой любимый человек. У меня есть право знать всё, мне не нужно пресловутое «ради твоего же блага».
Жуань Наньчжу притянул Линь Цюши к себе за шею, оставив в уголке его глаза утешительный поцелуй.
— Хорошо, — сказал он. — Я обещаю, что впредь ничего не буду от тебя скрывать.
— Давай спать.
Жуань Наньчжу остался доволен, хоть и не понял, что заставило Линь Цюши его простить. Но раз тот наконец согласился обратить на него внимание, Жуань Наньчжу пообещал больше не делать ничего подобного. Всё-таки из них двоих Жуань Наньчжу считал именно себя тем, кого их встреча осчастливила больше.
Линь Цюши прижал Жуань Наньчжу к себе покрепче, они сплелись конечностями и погрузились в крепкий сон.
На следующий день, около шести часов утра, из столовой раздался жуткий крик, который разбудил Линь Цюши. Открыв глаза, он увидел перед собой сонное лицо Жуань Наньчжу.
— В чём дело? — спросил тот.
— Что-то случилось, — ответил Линь Цюши. — Спустимся проверить.
Они поднялись с кровати и вместе с Лян Мие поспешили на первый этаж. У входа на кухню их встретила перепуганная Сюань Цзыхуэй.
— Что произошло? — задал ей вопрос Жуань Наньчжу.
Но та лишь покачала головой, указав в кухню.
Линь Цюши заглянул туда, обнаружив стоящую в центре Сяо Мэй. Её лицо было совершенно спокойным, в руке девушка держала кухонный тесак, всё вокруг покрывали следы крови. И если бы только это. Самое страшное — на полу возле Сяо Мэй были разбросаны части тела и даже какие-то ошмётки плоти, срезанные этим же тесаком в её руке.
Привязанный к стулу Сяо Цзи исчез, но Линь Цюши уже догадался, какая участь его постигла.
— Сяо Мэй! — потрясённо проговорил Линь Цюши. — Ты убила Сяо Цзи?!
Сяо Мэй вместо ответа на вопрос спокойно произнесла:
— Четыре ящика пусты, в них нет прохода. В этом сидит марионетка, но прохода тоже нет. Осталось ещё три.
Линь Цюши мгновенно понял, что она сделала. Сяо Мэй заставила Сяо Цзи открывать ящики, чтобы найти тоннель ценой его жизни.
— Сяо Мэй! За дверью нельзя убивать людей! — хрипло сказал Линь Цюши. — Ты же…
— Я знаю, что убивать нельзя, знаю, — Сяо Мэй улыбнулась, — но я сама не собираюсь выходить отсюда живой.
Она посмотрела на три уже открытых ящика, затем на один закрытый, из которого раздавались душераздирающие крики Сяо Цзи, и её лицо озарилось счастливой улыбкой.
— Постой… — Линь Цюши понял, что она хочет сделать, но не успел удержать, девушка уже приблизилась к ящику и с умиротворением на лице схватилась за крышку.
— На самом деле меня зовут не Сяо Мэй, — улыбнулась она. — Просто в его имени есть иероглиф Мэй, вот я и взяла себе такой псевдоним. — Она тихонько вздохнула. — Прошу, дай мне последний шанс.
С лёгкостью отбросив крышку с ящика, девушка лицом к лицу встретилась со скрывающейся внутри него марионеткой.
В тот же миг лицо Сяо Мэй озарилось счастьем и спокойным удовлетворением, и когда бледные руки мертвеца схватили её, она даже не думала сопротивляться, а наоборот, обняла его в ответ и позволила себя утащить.
Линь Цюши видел всё своими глазами. Он знал, почему Сяо Мэй была так счастлива. Марионеткой из ящика оказался её возлюбленный.
Стоящий рядом Жуань Наньчжу вдруг спросил его:
— Разве это лучший исход?
— Да, — спокойно ответил Линь Цюши. — По крайней мере, для меня это так.
Жуань Наньчжу больше не произнёс ни слова, только крепче сжал ладонь Линь Цюши.
Реальная жизнь
Вчера в кухне оставалось всего восемь ящиков, три из которых открыл Сяо Цзи, ещё три — Сяо Мэй. Теперь перед ними стояли только два закрытых ящика.
Линь Цюши прослушал оба ящика и убедился, что один пуст, а в другом слышится шум.
Поняв, что находится в каждом из ящиков, действовать стало гораздо проще — Линь Цюши открыл пустой ящик, и когда прохода внутри не оказалось, Жуань Наньчжу сразу вынул из кармана деревянный гвоздь. Он приставил его острым концом к крышке ящика и, воспользовавшись кухонным табуретом вместо молотка, сантиметр за сантиметром вбил кол в ящик.
С каждым ударом из ящика раздавались страшные вопли, сквозь щели в крышке потекла ручьями кровь, промочив и без того чёрное дерево. Эти вопли они слышали впервые, и принадлежали они незнакомой женщине. Должно быть, это плакала Хако Онна, которая пряталась в ящике. Стоящие рядом люди, слушая эти жуткие звуки, в оцепенении молчали.