Лира с обеспокоенным видом, смотрела ей вслед, припоминая глаза, в которых плескалось безумие, но посчитала, что стоит выбросить это из головы и последовала за группой людей с таким же номером на карточке, что выдали и Лире. На стенах коридора висели газовые лампы, отбрасывающие диковинные тени на их застывшие лица, казавшимися такими же каменными, как и уродливые химеры, украшавшие готические здания. Подобное обращение к ней было не впервой. С раннего утра, всех девушек до восемнадцати лет отвели в подземный бункер, чтобы провести дополнительный медицинский осмотр и удостовериться в их подлинной личности. В прошлом были случаи, когда участники, заключив соглашение с миром теней, просили демоническую кровь у детей ночи, чтобы изменить свой облик, тем самым нарушая законы всего человеческого общества. Нет ничего ужаснее, чем сделка с одним из этих чудовищ. У нее в голове сразу возникли жуткие образы: разорванные тела, истекающие кровью; дети, похожие на куклы, у которых не хватало конечностей, а на лицах застыло выражение безмолвного ужаса. Безумная волна жара, опустившая крыши зданий, выполненных в викторианском стиле, и тучи огненных искр полетевшие в голубое небо. Ласка пенистых и бушующих волн, мощно разбивающихся о скалы и нежно окутавшие ее босые ноги, распухшие от ожогов и страшное ощущение одиночества, разрывавшее сердца, когда она смотрела на детей с перерезанными гортанями, а алая струя, бегущая по белому покрову снега, встречалась с изумрудной водой озера.
- Прошу сюда, - сказал мужчина и почетно поклонился, приглашая Лиру в новый вход тоннеля. Кожа была его, как у трупа, серая, а глаза настолько красные, что она поражалась, как человек стоит на ногах, он будто не спал несколько месяцев подряд. Лицо его было изуродовано шрамами, рассекавшими его левую бровь и щеку, оставляя мерзкий отпечаток прошлого. Туловище представляло собой смешение костей и кожи, но он все равно шел быстрым шагом, за которым девушка едва поспевала. Было унизительно осознавать, что она задыхалась, поднимаясь по крутой лестнице, в то время как человек даже не вспотел. Их называли проводниками. Эти люди представлялись ко всем пятидесяти четырем участникам, чтобы сопровождать их на формальные встречи или обследования. Однако никогда не стоит забывать, что именно они назначаются для смертной казни, чтобы устранить того, кто не подчиняется приказам. Они носили строгую черную одежду, поэтому при свете сияющего кристального факела в кромешной темноте его бледное лицо представлялось кровожадной гримасой мстительного духа, спустившегося в наш мир, чтобы расквитаться с должниками его смертной жизни. Ее распущенные волосы колыхались от ветра, что проникал сквозь каменные щели подземного лабиринта, и приходилось часто моргать, чтобы зрение не помутнело.
- Процедура не представляет ничего страшного, - неожиданно сказал человек. - В Ваше тело введут нано машины, позволяющие следить за передвижением, состоянием силы на поле боя и фиксировать ее в нужный момент.
- Фиксировать? - голос ее прозвучал совсем тихо и был похож на сдавленный писк.
- Да, - он ненадолго замолчал, изучая ее своими кровавыми глазами, а потом продолжил. - Во время боя Рефери по своему желанию могут лишить Вас силы и вовсе, либо установить определенный барьер, который Вы не сможете перейти. Естественно это ни в коем случае не затрагивает властелинов стихий с высшим уровнем.
- Зачем же это нужно? Боги любят поиграть? - спросила Лира, равнодушно уставившись себе под ноги, хотя внутри все сжалось в тугую струну, по которой можно было бы провести смычком.
- Вам все объяснят потом, - не смотря на нее, проговорил мужчина. - Моя работа заключается в ином. Лира потупилась и глубоко вздохнула, стараясь успокоить сердце, трепетавшее в ее груди, словно крылья колибри.
Он остановился и нарисовал рукой на стене странные знаки, после чего черный полы его плаща взметнулись от сильной волны ветра, и Лира затаила дыхание. В ее голове блуждало миллион вопросов, начиная от странных рунных заклятий, вспыхнувшие янтарным сиянием и позволяющие открывать потайные двери и заканчивая обстройкой самого подземного комплекса. Здесь смешались современность и далекое прошлое - технологии эры первопроходцев, которые помогли человечеству обрести возможность управлять стихиями и алхимические заклинания, существовавшие с начала времен. Узкий проход, в котором они сейчас находились, напоминал средневековую крепость. Каменные плиты раздвинулись и человек, как и прежде вновь поклонился, обводя рукой холодную комнату, в центре которой был идеальный овальный бассейн, наполненный белым раствором. Пар, исходивший от ароматной ванны, доходил до самого потолка и щеки девушки покрыл легкий румянец. Она сделала несколько нерешительных шагов вперед и недоуменно посмотрела на своего провожатого, как бы спрашивая взглядом "Что мне теперь делать?".
- Я оставлю Вас на некоторое время здесь одну, - невозмутимо проговорил мужчина. - Тереза все объяснит.
- Тереза?
Он поднял указательный палец вверх, и Лира подняла настороженный взгляд на мраморный потолок, увидев небольшой электронный прибор.
- Это Тереза, - пояснил он, - голограммное обеспечение, обслуживающее одновременно всех участников турнира. Ее можно назвать Вашим личным медиком, но лишь на момент прохождения переподготовки.
Девушка в замешательстве уставилась на горячую жидкость, от которой у нее закружилась голова, но все-таки кивнула и улыбнулась своему проводнику.
- Уместна ли сейчас моя благодарность Вам за то, что помогли мне добраться сюда? - спросила она.
Одного его взгляда хватило, чтобы ее улыбка исчезла как по мановению руки.
- Это входит в часть моих обязательств. И, если Вы знаете законы, то по приказу моих Господ, я лишу Вас возможности дышать.
Лира не ответила, но и лицо ее не изменилось, она лишь молча кивнула и послала ему очередную робкую улыбку.
- Поразмышляйте над этим, - сообщил проводник, возвращаясь к магическому проходу, и растворился в коридоре. Лира слышала его удаляющиеся шаги, и только когда он окончательно ушел, она впервые смогла почувствовать, какая сверхъестественная тишина проникает в каждую клеточку ее естества.
Пальцы девушки нашли несколько пуговиц на рубашке, и она резким движением распахнула ее, быстро освобождаясь и от остальной одежды. Легкая хлопковая ткань скользнула по обнаженным плечам и ее дрожащие руки прикоснулись к застежке брюк. Аккуратно сложив свои вещи, она несколько раз глубоко вздохнула. Огромное зеркало, висевшее на противоположной стене, отражало ее стройную фигуру и оливковую кожу, струящиеся по спине медные волосы, изумрудные глаза, в которых читалась непреклонная решимость и удивительное спокойствие. Она подняла свой взор на левое предплечье и замерла, осторожно рукой коснувшись бархатной кожи. На ее губах заиграла таинственная улыбка.
- Все получится, - пробормотала Лира, пробегая пальцами по оголенному плечу. - Я смогу.
Лира медленно спускалась по кафельным ступеням, и когда ее тело полностью погрузилось в белоснежную воду, она блаженно выдохнула и слегка потянулась, скрестив руки. Несколько минут она просто наслаждалась теплотой - вода почти обжигала - и размышляла над тем, как всего несколько часов назад она пыталась отскрести грязную шелуху, покрывавшую ее кожу. Вспоминала свое желание отскоблить себя добела или до крови, чтобы скрыть царапины и ссадины, покрывавшие руки и ноги, и заставила себя остановиться, лишь когда на руках действительно выступила кровь. Она приоткрыла глаза и увидела, как на другом конце купальни, прямо на бортике, свесивши свои ноги, сидела маленькая девочка с короткими золотистыми локонами и с миловидным разрезом шоколадных глаз. Бархатное зеленое платье доходило ей до колен, а босые ножки плескались в воде.
- Ты должно быть Тереза, - сказала Лира.
- Вероятно, - машинально обронила девочка. - А у Вас не так много времени, если хотите знать. Я уже подключила к системе больше половины всех, кто находится в кампусах, потому что будет очень печально, если Вы не сможете отойти от болевого шока.
Лира пожала плечами:
- Я привыкла к боли, - пояснила она, - а вот удовольствия полежать в горячей ванне не так часто испытывала за все свое время.
Лира посмотрела на лицо девочки по имени Тереза, повернутое к ней в профиль, спокойное и утратившее выражение девичьей невинности. Она отрешенно вглядывалась в дребезжание молочного раствора, словно что-то вспоминала, застыв в образе ангела, а потом тихо проговорила: