- Большая честь встретиться с Вами, первый представитель, - нежно и искренне произнесла принцесса, озаряя лицо в ответной улыбке.
Представитель сделал жест рукой, позволяя девушке выпрямится и сел подле нее на свободное место. Верхний ряд всегда освобождался для императорских фамилий - Османской и Британской, но сидели те всегда по разные стороны, друг напротив друга - вечно враждующие стороны света. София была единственной из королевской семьи, даже места бриттов были пусты. Это и неудивительно после того, как все семейство было сожжено под бесконечным градом огня. В живых осталась лишь царствующая на троне княжна, одна из трех детей почивших родителей. Так и неизвестно, что же произошло десять лет назад, когда дворец засиял во всплеске белого огня, но говорят, что от улиц королевского двора до сих пор исходит аромат крови, и привкус у него соли и металла неизвестных человечеству, а на золоченых шпилях неочищенная скорлупа ящеров. Удостоверить в этом у Софии никогда не было возможности, британский двор она помнила не таким. Она побывала там единожды, в самом детстве, когда ей только исполнилось шесть лет, и в этот год ее и Ская обручили, тогда как хотели соединить брачными узами с другим, с тех времен клеймом высечено на сердце удивительная картина. Можно закрыть глаза и представить все до мельчайших подробностей - оливиновые полы и лабиринты гротесковых лестниц, сменяющих одну за другой, спускаясь с широких винтовых ступень, ноги ступали на мелкие чередующиеся; огромные пустующие комнаты с видом на морские заливы и цветущие сады, откуда поднималась заря невиданной роскоши, повсюду мозаичные фрески или отдельные столы из агата, золота и аквамарина, на которых стояли сундуки с музыкальными инструментами или древними вазами. А какие чудесные арочные балконы, увитые розами и гортензиями всех цветов. Там она познакомилась и с наследниками - милые девушки Эмия и Лаура, последняя стала императрицей, а как же звали самого старшего юношу? Перед поездкой ей твердили быть настороже и никогда не отходить от стражи, но когда еще была возможность увидеть обратную сторону действительности, когда вместо ожидаемых темных и холодных тонов, повсюду цвета богатого красного, малахитового и медового, а разум затуманивал дурман карамели и перечной мяты. Комнаты были такими большими, что порой она путала их с залами, пока не натыкалась на бальные убранства. Ее ноги скользили по начищенным до блеска плитам, между которыми не было видно даже тонких прорезей, их можно заметить только ляг плашмя, всматриваясь в собственное отражение, что она и делала, бездумно пересекая или танцуя в пышных чертогах. Она встретилась со старшим из наследников на балконе, и сколько раз мечтала вспомнить его лицо, но образ всегда уплывал, настолько прекрасным он ей казался. Добрый и отзывчивый, высокий с широкими и крепкими плечами и темными волосами, как у нее, и кожа была отлива меди, а не мертвенного бледного оттенка. Он улыбнулся ей, протягивая теплую ладонь, не загрубевшую от мозолей, приглашая выбираться из заковыристых проходов к заботливым нянюшкам, рыщущим ее со страшными, озлобленными глазами. Руку не хотелось отпускать, рядом с ним безопасно и спокойно, а внутри приятное напряжение, и нет никакой неловкости в том, чтобы смотреть на него снизу вверх - в этом есть что-то особенное - прямота осанки и спокойный уверенный силуэт, уже тогда своим детским умом она понимала, какой сильной личностью он был. Вот бы и ей уподобится ему. Тетки, завидев монархическую особу в панике падали лицом к земле, не смея поднять глаз, когда князь уже умолял их встать на ноги, умиляясь их поведению и прося, позаботится о потерявшейся Софии. Большая ладонь нежно потрепала ее по всклоченным в разные стороны волосам, а губы произнесли что-то на незнакомом языке, но больше всего ей хотелось кинуться следом за удалявшимся человеком, просто стоять подле него, впитывая в разум образ, лелея его по ночам. Помнить пришлось лишь эти отрывки, но ощущение привязанности к тому месту так и не пропали, зато невероятно безумными стали казаться после всего речи посланников и дипломатов, которые утверждали, что в столице празднует зло и беззаконие. Стало быть, тот человек умер, сгорев заживо в пепелище, пытаясь спасти своих сестер или родителей, а может спину просекло острое копье бунтовщиков, созданное из крови детей ночи.
- Непривычно, не правда ли,- предположил человек, оглядывая плохо видящими глазами зал, заостряя и щуря кое-где щелки, - вот так вот сидеть в одиночестве и в столь юном возрасте на пиршестве смрада. Он выразительно посмотрел на нее, взяв в свои грубые руки ее мягкие ладони, отливающие весенней свежестью и ароматом жасмина. Каждая клеточка ее тела напряглась, и София почувствовала, как в груди защемило от внезапного прикосновения его рук, тело похолодело, и радужные мечты о красочных коридорах тотчас же испарились, образ удаляющихся шагов померк, заменив его образом другого юноши. Было страшно, представителей можно было считать посланниками самих Рефери, они были связаны друг с другом ближе, чем кто-либо другой, передавая через их уста священные послания и наказы, и ощущая соприкосновение сухой кожи к своей, она гадала, не говорит ли она с самим богом. Одно неверное предложение будет стоить ей не только собственной жизни, но и дальнейшей судьбы множества людей. Вот, что значит стоять во главе, направлять и нести ответственность за тех, кто полагается на тебя. Страх сковывал мышцы тела, глаза наливались свинцовой тяжестью и болели, и она приказывала себе продолжать дышать, нельзя уронить честь семьи перед этими людьми. Если бы только Скай сейчас был рядом, ни один бы взгляд этих ничтожных послов не упал на нее, никто не произнес бы дурного слова в ее сторону, но это неправильно прятаться за спиной сильного, если хочешь стать такой же. Она должна выдерживать насмешки хладнокровно, и отвечать собственным взглядом на чужой, не страшась любой гнили, что за ним прячется.
- Когда я был чуть старше вас, - продолжал первый представитель, - то с точно таким же выражением лица сидел на этом самом месте, - человек весело похлопал по резным ручкам кресла, с ностальгией проводя пальцами по золотым виноградным лозам, - вот только времена и цели были другие, однако принципы, да и средства остались те же, сменились роли, а кого-то заменили более подходящим актером, как в старых китайских пьесах. Если плохо знаешь свою роль, то незачем выступать на публике. Вот как сейчас например - вам страшно, но вы стараетесь скрывать это чувство - похвально, но недостойно. Если хотите занять в будущем место своего благочестивого отца, а он один из достойнешних из всех императоров, которых я видел на своем веку, то лучше позволить исчезнуть всем привязанностям, нежели со скованным в сердце ужасом встречаться лицом к лицу с этим миром. Забудьте о престоле, если уже здесь вам непривычно.
- Просто важное событие, оттого мне и волнительно, ничего более, - театрально отмахнулась она, в панике надевая привычную маску спокойствия,- думаю каждый на моем месте стал бы испытывать нечто подобное.
Старик ухмыльнулся, без стеснения глядя прямо ей в лицо, тогда как она старательно отводила взгляд:
- Истинный правитель ничего не боится. Верите вы или нет, но сегодня я и вправду многословен, у меня давно не было такого собеседника, как вы. И вас я выбрал неслучайно.
- Почему же? - отозвалась она, смотря прямо перед собой. Напряжение, кружащее голову исчезло без следа, заменяя пустоту настороженностью и смыслом. Этот человек прожил тысячу лет, каждое слово, что он произнесет, будь то бред или правда - навес алмазов из сокровищницы Соломона. Предвестие беды, горсть истины и лжи.
- Потому что вы сыграете важную роль в новой постановке, и готовым ко всему, что произойдет, нужно быть уже сейчас, а не потом, когда сдвинуться стрелки часов, хотя они уже давным-давно текут без остановки. Да, все началось гораздо раньше, - последние слова разнеслись эхом, будто в некой прострации.
Два загорелых юноши вышли в центр круга перед всеми собравшимися, падая ниц на колени и прикасаясь лбом к черному ореолу, в котором плясали резные драконы - миниатюрные копии дракона, изображенного на вратах - непроницаемая блестящая чешуя была скрупулезно прорисована, и тело кольцевой вязью собиралось возле головы с раскрытой зубастой пастью. На чернильном фоне выплетались рубиновые лозы ягод и янтарных цветов, на ветках которых пристраивались бриллиантовые птицы с роскошными веерами хвоста. Черные толстые косы, свисали до оголенных поясниц воинов, сколотые золотыми драконами, выпирающими с каждого начала сплетения, образуя замысловатый скелет, их тела были сильными, как гранитная скала и София видела, как дребезжат мышцы под идеальной кожей. Таким рукам ничего не стоило разорвать надвое взрослого мужчину, и она представила пальцы, смыкающиеся на ее горле с легким нажимом раздробляющих трохею. Они одинаково встали, расходясь в разные стороны, будто были зеркальным отражением друг друга, и даже украшения в густых прядях волос звенели в едином ровном такте, но только отступили они друг от друга, как зазвучали в хоре сотни женских голосов, сопровождающихся игрой тар и уд из слоновой кости. Мелодия отдавалась эхом, и как морская волна, то вздымалась, то опадала, воспламеняя всю душу слушателя - божественная композиция, сменяемая виртуозной игрой скрипки. Ее волосы и одежду подхватил воздух, и девушка поднесла руки к лицу, медленно закрывая глаза, вообразила падение в самую пучина неба, когда резцы ветров развевали и хлестали одежду, вой невидимых потоков оглушал все чувства и только музыка доносилась до бескрайнего далека. Но стоит открыть глаза, как тебя уносит водная струя и босые ноги твердо стоят на холодной поверхности озера, в которое ниспадают пенистые завихрения водопада и кристальная рябь подбегает к цветущим берегам. София не слышала ничего подобного, от сказочного пения хотелось плакать и улыбаться, тянуться к нему всеми фибрами естества и не отпускать от сердца ни одной музыкальной терции.