Техас, пригород Сан-Антонию, особняк Серхио Монтерея.
На звонок первым отреагировал охранник, и только удостоверившись, что посетитель обычный второранговый человек, разрешил дворецкому делать свою работу. Дворецкий, в свою очередь, открыл ворота, и сопроводил посетителя к дверям дома.
— Передайте мистеру Монтерею, что к нему прибыл поверенный мистера Залесского, Адам Рикман. Я обожду, — на прекрасном американском английском попросил джентльмен, и передал слегка седоватому дворецкому свою визитку.
— Сию минуту. Быть может, вы желаете кофе или холодный чай?
— Нет, благодарю. Я охладился в кафе неподалеку.
— Благоразумно, — кивнул дворецкий, и незаметным взмахом руки отпустил служанку. — Извольте обождать.
Мужчина отошел действительно совсем ненадолго, и уже через пару минут вернулся:
— Проходите, господин Монтерей ожидает.
— Благодарю.
Адвокат, немолодой уже мужчина с военной выправкой, но судя по силе, выше капрала так и не поднялся, ведь в армии прямая зависимость личной силы от занимаемого поста, с легкой хромотой на левую ногу, и многократно сломанным носом. Любитель бокса, как и многие армейцы, это несомненно. Лицо его не несло жестокости, даже совсем наоборот. Приятные голубые глаза смотрели на мир с этаким прищуром, словно все время ждали от него чего-то забавного. Тонковатый рот часто и легко расплывался в улыбке, а легкая седина в строго утянутых в аккуратный хвост волосах, придавала ему вид доброго дедушки. Приятный мужчина, и дворецкому он весьма понравился.
Они прошли до гостиной, и Адам тут же учтиво поклонился.
— Мое почтение.
— Здравствуйте, — встал с дивана мужчина, лет тридцати пяти на вид, лысый, как колено женщины, и накачанный до предела, или даже слегка за ним. Под два метра ростом, могучий в плечах, он двигался легко и плавно. По внутренней силе он находился на пике третьего ранга, отчего и пошел в бизнес. Если к своим годам не смог прорваться на четвертый, то уже, вероятнее всего, и не прорвется. Весь одетый в белое и свободное, при этом имея изрядно темноватую от загара кожу, он выглядел представительно и мощно. — Серхио.
— Адам.
Они пожали друг другу руки, и расселись на диванах.
— Итак, что привело поверенного мистера Залесского в мои пенаты? — На отличном русском поинтересовался бизнесмен.
— Акции, само собой.
— Хм. Я так понимаю, что акции Банка Лайт Бизнес?
— Именно так, с вашего позволения.
— Может прохладного чаю, или кофе? — задумчиво спросил Серхио, впрочем, думал он совсем о другом, само собой. Просто выигрывал время.
— Нет, благодарю. Кажется, за последние три дня я выпил больше холодного чая, чем за предыдущий месяц, горячего. — Адам улыбнулся, а Серхио и вовсе рассмеялся. В Техасе летом жарко, кто ж спорит.
— В таком случае, могу предложить пива, если желаете. Холодненького…
— Да вы Вергилий, — пожурил хозяина дома адвокат, и махнув рукой, залихватски подкрутил отсутствующий ус, — А давайте!
— Вот! Наш человек! Анастас! Неси нам самого холодного пива! — крикнул Серхио. Не прошло и пяти минут, как двое джентльменов приложились к большим кружкам, и изрядно хлебнули хмельного напитка. Прохлада прошлась по телу, и вызвала удовлетворенную улыбку. Жара отступила, пусть и ненадолго.
— У вас усы…
— У вас усы… из пены.
Они одновременно засмеялись, но усы «сбрили».
— Итак, по интересующим вас акциям. Я вполне не против продать их по номиналу, — принял решение бизнесмен. Раз уж в деле замешан Залесский, который с некоторых пор стал весьма известен в бизнес кругах, то это означает лишь одно. Он в Америке, и решил надавать местным умникам по рукам, а значит, у него есть план, и значит, что акции вот-вот начнут скрести пол, то есть потеряют большую часть стоимости.
— Ну что вы, мистер Серхио. Мой наниматель желает отнестись к вам со всей душевной добротой, и сказал, что хотел бы наладить с вами самые дружеские отношение. Потому, он выкупит ваш пакет по двойной цене.
— Что? — В полной тишине спросил Серхио. Обычно всё наоборот, и именно продавец старается повысить цену, а не покупатель. — Я не совсем…
— О, все просто. Не извольте беспокоиться, мистер Монтерей. Мистер Залесский сказал так. Если вы заартачитесь, то давить, но ежели вы со всей душой к нам, то и нам завести такую дружбу не грех, а потому, повелел сумму удвоить. Он… странный, — поделился своими наблюдениями Адам.