— Кстати о врагах, — женщина выбралась из объятий, и задрав голову, спросила: — Что там с Орловыми?
— А что с ними? Живут себе… пока что.
— И?
— Я вошел в силу, теперь можно и пободаться. Ну правда, ты же не ожидала, что я забуду нанесенное тебе оскорбление? То, что я их тогда слегка потоптал не считается, это были мелочи. Теперь можно и пройтись по полной.
— И что думаешь делать?
— Ну, уж точно не стану воровать их наследницу, и делать своей рабыней, если ты об этом. — Они на пару тихонько рассмеялись, чтобы не разбудить детей. — Придумаю что-нибудь. Или вовсе, выкуплю арену, и буду драться со всеми мужами и воинами.
Сама формулировка «мужами и воинами» довольно странная, но она давно стала ритуальной. Она означает, что вызываются не только мужи, но и воины любого пола, хоть мужского, хоть женского. В истории хватает примеров, когда женщины оказывались сильнее мужчин. Впрочем, никто давно не сомневается, что ведунья намного, несравнимо опасней ведуна.
— Мне тут ключница донесла, что ты уже проделал это с Карамазовыми, и вот-вот пойдешь сражаться.
— Угу, через пять дней.
— Чего добиться желаешь?
— Отберу у них все, похолоплю, и подарю тебе. Должен же быть у Карамазовых хоть один нормальный Глава рода за всю историю, — Илья пожал могучим плечом, а Мира только глаза раскрыла от удивления. Такого она точно не ожидала. — К тому же, ты ведь хотела стать графиней. Вот и станешь.
— Ты… — Женщина тяжко вздохнула. Вот как у него всегда все так просто? Приперся на свадьбу, и расстроил ее, да еще и с боем. И ведь ничего поганцу за это не было, даже нажился на двух родах. А потом и вовсе, преумножил полученное многократно. А затем, преумножил уже преумноженное, получив грамоту. И снова — вернулся в последний момент из-за Кромки, и выиграл суд, словно походя, а потом устроил за морем такой тарарам, что их еще пару месяцев после его отъезда штормило. Вернулся, но и тут не усидел на месте. Создание фонда, это мелочи, а вот исцеление младшей Речкиной прозвенело о всей Москве, даже цикл статей вышел! Вот уж отметился, и целителей посрамил, и сам возвысился, и репутацию любителя делать невозможное заполучил. Сколько тут целителей пороги обивали, не сосчитать, а ему все нипочем. Придумал в космос выйти! И ведь запустил эти свои «спутники»! Тут и она, конечно, свою роль сыграла, но идея! Сама Идея! Никому и никогда такое в голову не приходило! А ему — пришло. И ведь сработало! Но и этого ему мало. Хочет целый род, один из богатейших в стольной Москве, в рог согнуть, силою! И ведь опять сухим из воды выскользнет, как пить дать, и будет она настоящей, взаправдашней графиней того рода, что изгнал ее! Это в голове женщины укладывалось с трудом.
Она не забыла, как было унизительно жить там последние пару месяцев. Через какие наказания ей пришлось пройти. Она ничего не забыла, да и не могла забыть, потому что эта память давала ей силы жить и бороться. Силы вырастить этого вот богатыря. Силы влюбиться, выйти замуж и родить двух близнецов.
Нет, она ничего не забыла, и если все случится, как Илюша сказал… Сможет ли она отпустить былые воспоминания? Сможет ли стать опорой рода? Сможет?..
— Рано пока думать об этом, тетушка. Сначала следует все это заполучить, а потом размышлять.
— Это верно, но… я в тебя верю.
— Я рад. Ладно, пойду спутниками займусь. Пора накладывать данные на модель, и высчитывать изменения. Еще полгода, может год, и можно будет выводить полноценные формулы.
— Ну, иди, Илюша, иди.
Глядя в спину, возможно, самому странному человеку в мире, Мира чувствовала в своем сердце целое море тепла. Это удивительное и приятное чувство, когда за твоей спиной стоит кто-то сильный. Нет, Вильгельма она тоже любит, и он тоже по-своему силен, но… не сам по себе. В этом есть как своя прелесть, так и недостатки, и все же воспитанник в этом смысле, на голову выше, что ни говори. На него она может положиться всегда. Как бы ни было плохо, страшно, или опасно, он мир перевернет, но придет и спасет, что бы там ни было.
— Иди, Илья Сергеевич Шереметьев. И решай все проблемы поскорее, потому что очень скоро тебя появятся новые. Поспеши, мой мальчик…
Глава 12
— И что мы будем делать с этим вызовом? — Старейшина рода Карамазовых, последний выживший, да и то, только потому что остался на хозяйстве, очень хотел ругаться. Громко, матерно, зато от всей души. Всеслав Бутусович Карамазов-Сербский, человек прямой, вечно хмурый, что оставило свои следы на его лице, и талантом особым не блещет. Пик четвертого ранга, и Магистром так и не стал. Не смог. Однако, он оказался отличным администратором, за что и получил свою должность, а ныне, как сильнейший в роду, стал его Главой.