— Так это про тебя говорил Сема, — вопроса в словах вора не было вовсе.
— Григорич? Про меня, конечно, — спокойно кивнул Илья. Сидя перед полноправным Магистром, он совершенно не стеснялся и ничего не боялся. С львицей в душе, Магистр ему просто не страшен.
— Определенно про тебя. Второго такого наглого сорванца просто нет.
Илья осмотрел мужчину внимательней, и отметил не только татарское лицо, курчавую бородку и длинные кудрявые черные волосы. Он больше смотрел на упрямый, волевой подбородок, и волчьи глаза. Этот человек своего не упустит. Жесток, но в меру. Не станет действовать не подумав. Уверен в себе и своих не малых, по факту, силах. Иметь такого во врагах он бы не хотел. В друзьях, впрочем, тоже. Проще убить его совсем, если на то пошло.
Варфоломей же… он увидел перед собой совершенно невозможного паренька. Силы внутренней нет вообще, а ведет себя так, словно именно он тут самый сильный. Молодой парень, а глаза воина. Убийца смотрит из этих синих озер, отмечая слабые места. Опытный воин не мог не заметить этот взгляд, брошенный пареньком на свое лицо, шею, и дальше по средней линии. Он ощущал давление от этого взгляда, но словно бы скрытое. Про дорогой костюм и говорить нечего — явно парень не простой. Наручи на его руках мужчина заметил случайно, хмыкнув про себя, но тут же увидел удовлетворенное выражение на лице подростка. Мол, заметил и молодец, все правильно, все, как я хотел. Этот странный поединок продолжался около минуты, а потом молодой человек встал, и молча ушел.
Только минут через пять Варфоломей очнулся.
— Иллюзия! — воскликнул мужчина. Сам парень давно ушел, а иллюзия осталась играть с ним в гляделки. — Похоже, Сема нашел себе еще одного ненормального волкодава, а только что состоялось знакомство. И где он их берет только?! Эй там! Чаю! Быстро!
Вор, под которым ходит пятая часть воров Москвы был расстроен. А когда он расстроен, то пьет чай, о чем слуги в доме прекрасно знали, и потому не стремились попадать ему на глаза.
— Едемте, любезный, — стукнул тростью по борту открытой коляски Илья. Варфоломей ему не понравился, как человек. Может, как профессионал своего дела он и хорош, но… Илья не желал иметь с ним дел. Только разово использовать, не более. Услышь эти мысли сам Варфоломей, то только выругался бы некрасиво. Обычно это он использует людей, но никак не наоборот.
Впрочем, его мнение по этому вопросу Илью не интересовало вовсе. У него не было ни времени, ни желания тратить нервы на какого-то там воришку, пусть и со связями. Вякнет, получит меч в печень, а помолчит, так и пусть себе живет. После возвращения из-за Кромки Илья стал куда более жестким. Даже жестоким, вообще-то, и к другим, и к себе. Слишком много крови. Слишком много опасностей и боев. Всего с перебором.
Нужно время, чтобы прийти в себя, и вернуться в мирную, в общем-то, Москву, и понять, как жить дальше. Но это потом, а сейчас для Ильи Москва мирной не казалась вовсе. Сейчас он чувствовал себя здесь, как в стане врага, а за спиной парашют волочится…
И постоянный цейтнот. Раздражает.
Визит в администрацию города оставил двоякие ощущения. Во-первых, он совершенно спокойно прошел охрану на входе, даже без обыска. Пропуск на его персону оказался выписан заблаговременно, так что он поднялся на шикарном лифте на восьмой этаж, и прошел в нужный кабинет.
— Феофан Горский, полагаю? — приподнял бровь вошедший в кабинет молодой боярин. Приятно улыбнулся, буквально расплылся ему навстречу опрятненький толстячок, и раскинул руки:
— Драгоценнейший вы мой Илюшенька! Проходите, проходите скорее, только вас и жду!
На мгновение Илье показалось, что его на базаре цыганки окружили, чтобы под гипнозом выманить все деньги и украшения, если таковые найдутся. Тряхнув головой, он скинул и наваждение мыслей, и тонкое воздействие хозяина кабинета. Ментальные атаки? О, в эту игру можно играть и вдвоем. Мгновение, и взгляды пересеклись. Сам Илья отошел в угол, а с горским общалась уже иллюзия. Пусть-ка, на иллюзию свой гипноз наложит, умник.