Краем глаза он заметил, с каким интересом повел телом приятель, но тут же взял себя в руки.
— Ты!.. Знаешь ведь, что батюшка велел мне ехать…
— Да, я помню. Пойдем, по пути расскажешь, — Илья развернулся, и потопал сквозь лесок в сторону небольшого горного массива. Они шли и болтали ни о чем и обо всем. Ваня, сам того не понимая, делился сокровенным, и даже не мог осознать этого, а Илья анализировал его, и все больше понимал, что совершенно не знал своего приятеля. Не понимал его чаяний, стремлений, желаний и мечт. Ну что же, бывает и так, видимо.
— Вот сюда, в расселину, и до конца. Там уж сам поймешь, а я пойду дальше тренироваться.
— То есть, ты со мной не пойдешь?! — Возмутился Иван.
— Нет. Там тебе предстоит решить, кто ты есть, в конце концов. А мне… У меня осталось слишком мало времени, и я не могу себе позволить потерять даже один единственный день.
— Ладно уж, иди. Но если я до завтра не вернусь, то высылай поисковую команду, — хмыкнул парень, и скрылся меж камней, нырнув внутрь горы. — И коня моего забери к себе, будь добр. Я зайду за Вороном ближе к вечеру!
Илья знал, что именно он там найдет — подземное озеро, подсвеченное чистейшей, изумрудной зеленью, и этот грот освещает довольно большую пещеру. Чисто природный пейзаж, без единого вмешательства человека, но теперь парень знал, что ни один человек не в силах создать нечто столь же прекрасное и выверенное, как это делает природа.
Махнув рукой приятелю, он бегом вернулся на свою поляну, и присел на пенек. Перебирая мех накинутой на плечи шубы, он вернулся мыслями к технике кулачного боя с забавным восточным названием «Семь Взмахов Крыльев Бабочки». Вроде бы стиль-то женский, одна из разновидностей кунг-фу, но есть в нем что-то за гранью обычного понимания. Нет, Илья не раз и не два пробивался в такие области восприятия с другими приемами и стилями, осмысливая стоящие за движениями идеи. Но в этот раз, оказалось весьма сложно понять, в чем тут дело, потому что столь мягкий стиль не подходил его сути.
И все же… Илья скинул шубу на снег, и стал медленно двигаться, выполняя основные семь движений. Работа ног состоит из мелких, но быстрых шагов, позволяя усилить контроль поля боя и уплотнить «поле решений» при взаимодействии. Это ясно, да и сами движения совсем не сложные.
Призадумавшись, прямо в движении, парень стал представлять себя на большой площадке, на вершине горы, в полной безмятежности, и все дальше смещал восприятие от движений к воображению. Скрип снега под ногами куда-то постепенно ушел, растворился холод, и только работа мышц, неправильная и нечеткая, осталась в его восприятии.
Обнаружив это, Илья стал постепенно поправлять себя, в соответствии с описанием в потертом древнем свитке, что подарила ему тетушка на день рождения. Час за часом он выполнял семь движений, снова и снова, пока не ощутил, что вот теперь это хоть как-то похоже на правду. Полностью отпустив тело, и дав ему двигаться самостоятельно, Илья стал проникаться движениями, представляя те или иные обстоятельства, и чем дальше он заходил в моделировании, тем отчетливей мог рассмотреть широту стиля, и тем глубже понимал его.
Он чувствовал, как пришел дядька Никита, но он не стал отрывать мальца от работы над собой, просто разлегся на его шубе, и стал лопать принесенную для подростка еду. Обжора. Впрочем, Илье было не до того. Вся его концентрация уходила на мышление.
После дядьки, видимо по его приказу, приходил слуга, и забрал коня Вани, Ворона, а сам дядька Никита остался.
Стало темнеть, все же зима, и ночь приходит рано, но парень не остановился. В какой-то момент он ощутил фокус вращения, словно человек становится неудержимым вихрем. Через некоторое время пришла ассоциация с конными прогулками по зиме, когда на тракте вдруг поднимается ветерок, и прихватив поземку, начинает танцевать. Небольшие снежные вихри, вот что возникло перед его внутренним взором!
Илья не мог посмотреть на себя со стороны, но дядька Никита прекрасно увидел тот момент, когда воспитанник перешел на новый уровень понимания техники. Вокруг его фигуры стали возникать вихри из поднятого его движениями снега!