«Аня теперь в Telegram»
Он не сразу понял, кто это. Имя всплыло где-то из глубин памяти: бар, пиво, салфетка, смех, фраза про «все бабы — суки». Та самая. Аня.
Рука дрогнула. Он нажал «Написать».
«Привет. Это Игорь. Не знаю, помнишь ли.»
Ответ пришел через минуту.
«Помню. Я думала, ты уже не напишешь.»
Он почувствовал, как внутри что-то сжалось.
«Ты тогда дала мне номер.»
«Да. Я знаю.»
«То есть ты знала, куда я попаду?»
«Знала…»
Игорь уставился в экран.
«Что это за компания? Кто они?»
«Те, кто собирают людей.»
«В смысле — нанимают?»
«Нет. Именно собирают. По кусочкам. Из писем, лайков, звонков.»
Повисла пауза.
«Надо поговорить лично», — написал он.
«Где?»
«Там, где нет сети.»
Они встретились на нейтральной территории — в кофейне на окраине, где мобильный интернет ловил плохо, а Wi-Fi, видимо, еще не изобрели. Аня пришла первой. Та же походка, те же глаза, только теперь в них было что-то тревожное. Не кокетство, не игра — усталость.
Она заказала чай, он — пиво. С минуту молчали. Первые ее слова прозвучали как признание:
— Я тоже через это прошла.
Он посмотрел на нее — внимательно, без улыбки.
— В смысле?
— То, что у тебя сейчас происходит, — это часть программы. Они делают цифровые клоны сотрудников. Пока тестируют, но уже продают. Ты — бета-версия.
Игорь откинулся на спинку стула. Пиво в руке дрогнуло.
— Продают?
— Да. Всем, кто платит. Они клонируют личности — точные, с голосом, манерой речи, памятью, реакциями. Проблема только в том, что клоны… не всегда правдоподобны. Многие реакции срабатывают по шаблонам.
— Подожди. — Игорь не выдержал: — Откуда ты все это знаешь?
— Я работала у них. Писала тексты для тренажеров — ты, наверное, сталкивался с ними.
— Тренажер…
— Да. Ты думал, это тест? Нет. Это обучающая среда. Они учатся взаимодействовать с людьми — не по словам, а по реакциям. Эти тесты, анкеты, формочки — просто повод. Пока ты выполняешь бессмысленное задание, система снимает метрики: как двигаются глаза, где задерживается взгляд, как ты дышишь, когда сомневаешься. Она фиксирует паузы, интонации, микродвижения, все, что ты бормочешь под нос. Из этих мелочей она собирает тебя заново — по кусочкам. Не личность, а паттерн поведения. Каждый диалог с тобой — их способ стать более похожими на тебя.
— Зашибись. А я думал, мне просто платят за KPI.
— Платят — конечно. Но параллельно выжимают данные. И потом копия живет вместо тебя. Звонит друзьям. Просит деньги. Работает, пока ты спишь. Шаблонную цифровую личность можно легко собрать из открытых данных, совести, слитые записи разговоров. Этого вполне хватает на старте. Вот, например, вся твоя рабочая команда такие «недоботы». Но в интернете не найти поведенческих шаблонов, чтобы «недобот» стал полноценность личностью. Делается полноценная модель с настройками. Но с точки зрения вычислительных ресурсов, держать полноценную личность двадцать четыре на семь не нужно. Потому есть настройки, уровня правдоподобности.
Игорь выдохнул, как будто ему в живот ударили.
— И что, все сотрудники у них такие?
— Не все. Только «перспективные». Те, у кого яркий типаж, эмоциональная окраска, устойчивая манера поведения. Ты, видимо, оказался «удобным».
— Ну хоть где-то пригодился, — усмехнулся он. — А ты?
Аня отвела взгляд.
— Я была одной из первых. Подписала те же условия, что и ты. А потом поняла, что мой аватар отвечает на звонки вместо меня. Маме, друзьям… Я тогда ушла.
— И тебя отпустили?
— Не сразу. Но отпустили. С оговоркой.
— С какой?
— Я должна приводить новых кандидатов.
Тишина. Металл тихо звякнул о фарфор.
Игорь смотрел на Аню, пытаясь увязать все услышанное от нее с реальностью.
— То есть… в баре тогда — ты просто действовала по плану?
— Да.