— Чёрт… проклятье! — выдохнула она, поняв, что в панике захлопнула дверцу. Теперь её голыми руками не открыть.
Если она хочет понять, что видела, придётся искать инструмент. Да и тяжёлое пальто никак не могло попасть в дом этим путём: человек бы здесь не пролез.
Валентина закрыла глаза. Вспомнилась школьный психолог, доктор Силби, которая ей не поверила. Редкостная дрянь, но одна её фраза была болезненно точной: «Мы видим только то, что чувствуем». Глаз слеп. Картинку рисует мозг, наполненный радостью, тоской или страхом.
Она чувствовала себя разбитой. Неудивительно, что ей привиделось кошмарное, вонючее видение. Сначала она его учуяла, потом — увидела. А теперь, когда дверца закрыта, она его, кажется, и услышала.
Она резко открыла глаза, уставившись в потолок подвала.
Нет. Это не обман слуха.
Существо в лазе она, возможно, и выдумала. Но звуки были настоящими. И они пугали почти так же, как когда-то календари в Лоббесхорне.
Сами по себе — ничего страшного.
Только доносились они сверху. Над ней.
Шаги.
Кто-то в тяжёлой обуви ходил по дому «Лесная тропа».
Глава 26.
Там был не один человек. Судя по доносившимся снизу звукам, на первом этаже хозяйничали как минимум трое. Валентина с силой прижала кулак к сердцу, точно могла этим механическим давлением заставить его биться ровнее. И как ни странно, это помогло: упор в грудину и впрямь усмирял мятежный пульс. Дыхание выровнялось, а гул в ушах, поднявшийся вместе с чужими голосами, понемногу стих.
Один женский голос и два мужских. Они громко, без малейшего стеснения перекрикивали друг друга, но Валентина, застыв на лестнице, не могла разобрать ни единого слова. Тяжёлая дубовая дверь захлопнулась, а в подвальной глотке акустика была мерзкой. Она осторожно приотворила дверь, всего на щелочку, чтобы понять, что, чёрт возьми, происходит, — и в тот же миг толкнула ею кого-то по ногам. Этот кто-то испуганно вскрикнул — тонким женским голосом. Что-то, что незнакомка, должно быть, держала в руках, с мелодичным звоном разлетелось по полу. Перед глазами Валентины мелькнули осколки белой керамики, и она увидела, как тёмная, вязкая жидкость поползла в её сторону, к подвальной лестнице.
— Чёртова кочерга! — выдохнула женщина, нагибаясь. — Ты меня до смерти напугала!
«Господи, да ты меня — куда сильнее!»
Перед Валентиной, всё ещё стоявшей на ступенях, согнувшись в три погибели, возникло веснушчатое овальное лицо с неестественно голубыми, почти кукольными глазами и капризным, чуть надутым ртом. Лиловые губы распахнулись в пронзительном вскрике:
— Эй!
Её обдало мятно-жвачным дыханием, пока девушка — на вид чуть моложе её самой — кричала вглубь дома:
— Ансгар! Бруно! Я её нашла!
Незнакомка протянула Валентине тонкую, как тростинка, руку; на запястье бренчала целая гроздь фенечек и «браслетов-умоляшек». Валентина, инстинктивно чувствуя, что от этой особы не исходит угрозы, ухватилась за предложенную ладонь и позволила вытянуть себя из подземелья в тесный коридор.
— Фух… надеюсь, это не твой обычный парфюм, а просто ты приволокла с собой эту вонь снизу, — заметила незнакомка с дерзкой улыбкой.
У неё была короткая платиновая стрижка «под горшок», и голова действительно напоминала деталь конструктора Playmobil.
— Ну да, типичная Камилла, — донеслось слева.
Коридор был настолько узким, что девушка полностью загораживала вид на входную дверь.
— Как я погляжу, ты, растяпа, принесла богу напольных покрытий кровавую жертву в виде нашего глинтвейна.
— Я бы на тебя посмотрела, Ансгар, если бы рядом с тобой из ниоткуда в стене открылась тайная дверь, — фыркнула Камилла. Она говорила с такой скоростью, словно ей платили за каждое слово, вылетавшее изо рта со скоростью пулемётной очереди. — Тогда твоему драгоценному Бруно пришлось бы сейчас самому лезть в вашу берлогу за свежими трусами.
— Что мне пришлось бы? — раздался третий голос. Он доносился издалека — его обладатель, очевидно, стоял в гостиной.
Валентина, понемногу приходя в себя, протиснулась мимо Камиллы и наконец увидела остальных.
Ансгар, прислонившийся к лестничному пролёту, был, без сомнения, самым старшим из троих, хотя густая борода добавляла ему ещё пару лет сверху. Ухоженные каштановые волосы до плеч, слегка вьющиеся, ниспадали на воротник кожаной лётной куртки. Он был высоким и таким крепким, что дом казался для него на пару размеров маловат. Валентина даже испугалась: не начнёт ли всё строение ходить ходуном, если он забудет пригнуть голову, проходя по коридору.