До этого у Валентины, конечно, ещё не дошло. Кожа была слишком далеко от пламени. Но расстояние сокращалось. Она, не моргая, опустила руку ещё на миллиметр, вместо того чтобы наконец зажать фитиль большим и указательным пальцами и потушить свечу. Она заставляла себя терпеть жар, понимая, что наказывает себя.
За глупость.
За самонадеянность, за наглую веру в собственную силу. За безумие — вообразить, будто она сможет в одиночку противостоять своему ожившему кошмару и даже победить его.
«Ты безумно тупая корова!»
Хотя… первая часть её сумасшедшего плана сработала.
Она была не одна.
Валентина приманила сюда своего заклятого врага.
В дом «Лесная тропа».
Точно так, как предлагала Оле. Прошло три месяца с того утра, когда она увидела чудовище в любимом кафе: доктора Стеллу Гроссмут. Бывшую начальницу интерната. Та сидела одна за круглым кованым столиком, склонившись над развернутой газетой, и, вероятно, чувствовала себя невидимой. Костлявые локти на столе, впалые щёки скрыты седыми, падающими вперёд локонами. И всё равно Валентина узнала её мгновенно.
Ей хватило одного взгляда на руку Стеллы. На перстень-печатку с гербом замка Лоббесхорн: летящий орёл перед поднятым мостом. Директриса носила его до сих пор, хотя интернат закрыли много лет назад. Обстоятельства наделали шуму по всей стране и то и дело всплывали в СМИ как символ катастрофического состояния немецких учебных заведений.
И, что самое горькое, интернат попал в заголовки через два года после выпускного Валентины не из-за издевательств над воспитанниками, как когда-то Оденвальдская школа. Учреждение закрыли из-за чрезмерного загрязнения: свинец в питьевой воде и асбест в крыше.
Ах…
Жжение стало почти невыносимым.
Валентина упрямо стиснула зубы и уставилась на единственный полностью тёмный соседний дом ниже по склону.
Она знала: её жажда боли — зло, которое на этот раз родилось не в Лоббесхорне. Резать себя она начала ещё после смерти матери. С тех пор боль обостряла чувства. Помогала думать яснее.
А ясность ей сейчас была отчаянно необходима.
Что мне делать?
Сидеть дальше в собственной ловушке, которую я сама себе устроила?
Или бежать навстречу той, что ждёт меня снаружи?
Оле не помогал ей выбрать. Обычно он проверял голосовую почту хотя бы трижды в день, даже когда уходил «в тень». Но на её звонок он не ответил и не перезвонил — и это тревожило. Как тревожила и угрожающая тишина, воцарившаяся в доме последние пятнадцать минут.
Затишье. Предвещающее бурю?
Валентина больше не находила знаков: ни плащей или обуви в прихожей; ни чисел на конвертах или дверях; ни карточек с дьявольскими рифмами. Она не слышала шагов над головой — ни царапанья, ни скрежета, ни сиплого дыхания. Ни с мансарды, ни из подвала, который она так и не осмотрела до конца и куда больше не сунется. По крайней мере, пока.
И всё же сомнений не оставалось: она не одна. Как и задумывалось.
На это она и ставила.
Она сделала всё, чтобы заманить к себе объект мести — Стеллу Гроссмут. Она выследила её: от кафе до нового места работы на Гюнцельштрассе в Вильмерсдорфе.
«ProBonita»
«Туристическое бюро для женщин в сложных жизненных ситуациях»
Эта вывеска висела над лавкой в старинном доме, где исчезла Стелла. Валентина загуглила название и не поверила глазам.
«ProBonita».
Это было невозможно, почти немыслимо. Новая работа Стеллы выглядела так, словно серийного убийцу-садиста назначили директором женского приюта.
Насколько тщательно психопатка когда-то прятала свои безумные «воспитательные методы», настолько открыто она посвящала каждого в свои суровые религиозные догмы. Не было секретом, что Стелла считала презервативы убийством. А аборты? Никаких «ни при каких обстоятельствах» — даже если бедную женщину изнасиловали!
И теперь она предлагала пережившим аборт «душевную реабилитацию»? Поездки в места, где женщины могли «восстановить физическое и психическое благополучие после тяжёлого вмешательства»? Так было написано на сайте ProBonita.
Немыслимо!
Через три дня после встречи в кафе Валентина сидела напротив своей бывшей мучительницы. Она была уверена: Стелла узнала её сразу, но та ничем себя не выдала. Обе делали вид, будто никогда прежде не встречались. Валентина лгала вдохновенно, напропалую: ей, мол, нужно было учиться и зарабатывать, поэтому она по карьерным причинам прервала беременность в Голландии на четырнадцатой неделе — далеко за пределами срока, когда это было бы законно в Германии. Валентина была уверена, что этим описанием доведёт Стеллу (которая, согласно сайту, теперь называла себя Евой — как символично!) до белого каления. Но бывшей директрисе удалось не выдать ни злости, ни себя. Сахарно улыбаясь, она порекомендовала новой клиентке «отпуск» в доме «Лесная тропа».