«Q — один, два — w, e — три, ü — ноль».
Ладно. Попробую.
Оливия моргнула. Раз. Второй. Картинки окружающего мира вспыхивали, как кадры фотохроники: её колени перед куском изогнутого чёрного пластика; ниже — крышка с ручкой; справа — дверь и карман, в котором стояла бутылка воды.
Глаза слезились, но сейчас боль ещё можно было вынести, если дышать неглубоко.
Медленно она оторвала правый висок от того, что теперь опознала как стекло бокового окна.
Она сидела в машине. Стоп — не просто в машине, а в своей. На пассажирском сиденье. А рядом, за рулём минивэна…
— Элиас?
Она произнесла его имя, и он вздрогнул так, что на миг дёрнул руль. Рядом пронзительно сигналил автомобиль, как раз собиравшийся его обогнать.
— Сорри, сорри! — поспешно извинился студент, и Оливия не поняла, перед кем и за что: перед водителем, которому он едва не подставился, или перед ней — своей профессоршей, которую, похоже, вёз неизвестно куда.
— Куда, к чёрту, ты меня везёшь? — выдохнула она, радуясь хотя бы тому, что злость на секунду оттеснила боль.
— Мы… э-э, секунду… — Элиас вцепился в руль так, что костяшки пальцев побелели, как мраморные купола. — Не волнуйтесь. Машина помята, сзади справа болтается бампер, и, кажется, одна дверь заклинила. Но едет отлично.
Ей снова вспомнилось, что она вышла из машины прямо перед появлением того безумного водителя — потому что испугалась своего докторанта.
«Я всё ещё его боюсь?»
В нынешнем состоянии она не могла ответить даже на такой простой вопрос.
— Я увидел только автомобиль, фрау Раух. Он явно хотел нас протаранить. Я побежал на другую сторону дороги, в небольшой лесок. Когда решился выйти обратно, начал вас искать и нашёл без сознания в поле. Прямо рядом с опрокинутой охотничьей вышкой… или как там это называется, — он скривился с отвращением. А может, даже усмехнулся.
Оливия могла догадаться, что Элиас не скорбит по сооружению, построенному ради убийства диких животных. Он был веганом и до болезненного влюблённым во всё живое. В одном из редких личных разговоров он признался ей, что вырос у бабушки. Та запрещала ему заводить домашних питомцев и каждое воскресенье заставляла есть мясо, и это было одной из причин, почему после переезда он общался с ней лишь изредка.
— Ты видел кого-нибудь рядом с универсалом? — спросила Оливия.
— Нет. И того психа на машине тоже уже не было.
— Повтори.
Элиас нервно провёл рукой по волосам.
— Я вышел из леса, только когда увидел задние огни. Водитель, должно быть, напал на вас, вырубил и потом смылся.
Буквально, подумала Оливия и удивилась, как машина вообще могла остаться на ходу после того, как задела её автомобиль и влетела в вышку. Впрочем, вышка, наверное, была совсем трухлявая. Кабина водителя почти не пострадала, даже подушки безопасности не сработали.
— Потом я отнёс вас в вашу машину и поехал.
— Поехал куда? — снова спросила она, повторяя вопрос о цели их поездки, которая длилась уже…
Она посмотрела на часы.
7:46. Она была без сознания почти два с половиной часа.
Следом взгляд упал на датчик топлива: две трети. Она заправилась под завязку только вчера, а машина у неё экономная. Мимо пронеслась табличка: «Rastplatz Parforceheide». Значит, они ехали из города, в сторону Потсдама по A115. А это, в свою очередь, могло означать только одно…
— Мы что, последние часы катались по кругу?
— Понятия не имею. Я не следил, — Элиас бросил на неё короткий взгляд. — Мой терапевт говорит: когда у меня стресс, я должен переходить в альфа-режим. Это значит…
— Я прекрасно понимаю, что это значит, — напомнила она, кто тут профессор психологии. Альфа-состояние лежит точно между сном и бодрствованием, в нём разум работает наиболее эффективно. Когда мозговые волны колеблются в диапазоне от восьми до четырнадцати герц, человек вроде бы бодрствует, но при этом получает доступ к информации из подсознания. В такое состояние проще всего входить, позволяя мыслям свободно течь — в ванной, на кухне, на прогулке, под музыку… или, как в случае Элиаса, за рулём на трассе, где не требуется особой концентрации.
— Ну вот. Я ездил и думал, чтобы войти в альфа-режим, — сказал Элиас.
Оливия открыла бардачок и, к счастью, нашла упаковку ибупрофена 800. В блистере на восемь таблеток осталось две, остальное она выпила несколько недель назад после лечения корневого канала. Она проглотила одну, запив двумя глотками из бутылки в дверном кармане.
— То есть ты думал, Элиас? И тебе не пришло в голову отвезти меня домой? Или в полицию, в больницу — да куда угодно, что очевидно?