— Я понятия не имею, — ее голос сорвался от бессильной ярости. — Я знаю только одно: я не могу упустить ни единой соломинки, когда на кону жизнь нашей дочери.
— Хорошо. Куда именно ты едешь?
— В Рабенхаммер.
Она потянулась к заднему сиденью, куда ночью бросила папку от Элиаса. Внутри лежала та самая фотография дома у опушки леса, который она теперь искала во Франконии.
— Где это? — закономерно спросил Юлиан.
— Бавария. Ты был прав, это Франконский лес. Полагаю, округ Шварценбах.
— Откуда такая уверенность?
Она на мгновение замолчала. Честный ответ прозвучал бы как бред сумасшедшей: потому что все — каким-то дьявольским образом — сходится! Анонимный пост про лесной дом. Легенда о «Календарной девушке». Замазанный почтовый индекс в деле. Навигатор в том фургоне, что чуть ее не убил…
— Это долгая история, но все улики ведут… — она хотела сказать «в одно место», но мысль оборвалась. Нащупав папку, ее рука наткнулась на зимнюю куртку Элиаса. Он оставил ее в машине. Неужели он ушел в одном свитере в такой холод?
Это было лишено всякого смысла.
Что, если с ним что-то случилось в клинике, а она просто уехала, бросив его?
— Ладно, о чем ты так срочно хотел поговорить? — резко сменила она тему.
— Я знаю, как Альма узнала, что ее удочерили, — сказал Юлиан.
— Как?
— Ты знала, что у нее есть аккаунт в TikTok?
— Нет!
Оливия категорически запрещала ей соцсети, боясь дурного влияния. Судя по всему, ее страхи были более чем обоснованы.
— Она завела его тайно. Переписывается там с другими детьми о своей болезни. И кто-то, обойдя возрастные ограничения, написал ей в личные сообщения. Думаю, поэтому она и не хотела говорить, кто такой «дедушка Вильгельм».
— И кто же это?
— Фейковый аккаунт. Некто, поставивший на аватарку фотографию твоего отца.
— Черт… кому это нужно? Постой…
Имя Юлиана на дисплее погасло. Вместо него высветился номер Элиаса.
Слава богу!
— Юлиан, не клади трубку, пожалуйста, — сказала она и переключила вызов.
— Где вы, черт возьми? — спросила она Элиаса.
— В беде, — ответил он, задыхаясь так, словно бежал кросс по пересеченной местности. — Но теперь я знаю точно: Валентину не насиловали. Мы все это время шли по ложному следу.
Глава 53.
— Откуда ты это знаешь?
— У меня медицинская карта Валентины Рогалль. Полная — за все одиннадцать лет.
— Откуда?!
Голос Элиаса, искажённый связью, звенел, будто он вещал из консервной банки — тоньше обычного, с металлическим эхом.
— Пока вы были в палате, я пробрался к доктору Роту. Он совершал обход. Забрать карту оказалось до смешного просто.
— Но как ты узнал, что искать?
Желудок Оливии свело голодным спазмом — резкое напоминание, что со вчерашнего обеда во рту не было ни крошки.
— Она лежала прямо у него на столе. Я вычислил Валентину по отделению и номеру палаты.
— Что в ней?
— Слишком много всего. Я забрал её.
— Ты… что сделал?
Придорожный щит возвестил о зоне отдыха через пять километров. Оливия лихорадочно прикинула, хватит ли остатков бензина в баке и терпения в желудке на семьдесят восемь километров до следующей.
— Здесь сейчас настоящая тревога. Валентина исчезла, но вы, полагаю, уже в курсе. Они прочёсывают всю больницу. Роту потребуется время, чтобы заметить пропажу её карты, — уверенно произнёс Элиас, но тут же добавил уже менее твёрдо: — Надеюсь.
— Где ты сам? — спросила Оливия.
— Похоже, в котельной. Времени на анализ почти нет, связь ловит только в одном микроскопическом углу. Но, как я сказал, одно мне ясно: Валентину в ту ночь изнасиловать не могли.
— Почему?
Оливия была напряжена до предела и не заметила, как нога сама собой ослабила нажим на педаль газа. Сзади яростно моргнули дальним светом, и она, очнувшись, вдавила акселератор в пол.
— Помните тот читаемый абзац в деле об усыновлении от Валленфельса? Где упоминалась некая Андреа?
— Смутно. Да.
— В карте за первые годы — бесчисленные терапевтические сессии. Валентина снова и снова твердит, что эта Андреа мучила её ещё со школы. Якобы по поручению её матери, Стеллы. И именно она явилась к Валентине одиннадцать лет назад — в дом «Лесная тропа» в Рабенхаммере.
— У этих женщин есть фамилии?
— Ни одной. Пока только «Андреа» и «Стелла».
Оливия с досадой выдохнула. Опять. Снова подтверждение, что её поиски вели в верном направлении. «Календарная девушка» существовала, она была матерью Альмы, и дом пыток действительно находился в Рабенхаммере. Но вся эта информация была бесполезна. Она не продлевала жизнь Альмы ни на единую секунду. Хотелось выть от бессилия. Чем ближе она подбиралась к истине, тем призрачнее становилась надежда.