— В карте есть что-нибудь об отце Альмы? — спросила она, нервно запуская пальцы в волосы.
— Есть. Поэтому я и звоню. Там запись, из которой следует: Валентину Рогалль не насиловали. По крайней мере, не тогда. Не в Рабенхаммере.
Во рту у Оливии мгновенно пересохло. Сердце сорвалось с цепи, забилось о рёбра, как пойманная птица.
— Что за запись?
Элиас откашлялся. — Валентина была уже беременна, когда поехала в дом «Лесная тропа».
Глава 54.
Тогда. Дом «Лесная тропа».
Валентина Рогалль.
— Сейчас ты сделаешь в точности то, что я скажу. Тебе это покажется диким, абсурдным, но выбора у тебя нет. Только если ты будешь подчиняться моим приказам, какими бы бессмысленными они тебе ни казались, Оле выживет. И я его отпущу.
Валентина провела ладонью по всё ещё плоскому животу, пока слова Андреа гулким эхом перекатывались в черепной коробке.
— С чего мне тебе верить? — прошептала она.
— О, лучше и не верь! Мы же обе знаем: я больной, садистский ублюдок. Но с обострённым чувством семейного долга!
«И с оружием в руке».
Валентина вдруг поняла, почему обречённые, стоя перед расстрельной командой, сами копали себе могилы. Жизнь была прекрасна. Даже невыносимая. Пока дышишь — надеешься. А надежда, эта худшая из предательниц, делает тебя послушной. До самого конца.
Андреа снова ткнула пальцем в цифру «19» на стекле духовки.
— Я изучила все твои карточки, попыталась скопировать твой почерк. Прямо горжусь собой. Идеальный росчерк, правда? Ну же. Пошли.
Валентина, как было велено, первой шагнула в коридор. Взгляд тотчас упёрся в жирную, размером с ладонь пятёрку, нарисованную на белой дверце электрощитка.
— Входную дверь я пометила двойкой ещё раньше, когда хотела тебя напугать. А единицу подбросила в сапог. Чисто для собственного удовольствия. Но я же обещала: больше никаких игр. Теперь всё будет иметь смысл.
Андреа расхохоталась и погнала её вверх по лестнице, в спальню. Здесь, наверху, воздух словно стал разреженным, как в высокогорье; на лёгкие давил невидимый груз. Он стал ещё тяжелее, когда она увидела двуспальную кровать. Свежие простыни были измазаны красным маркером — тем самым, из её сумки. Справа алела цифра «9». Слева — «17».
Андреа хмыкнула, довольная собой.
— Я пронумеровала весь дом. Окна, двери, стёкла, ящики. От одного до двадцати четырёх. Полный адвент-календарь. И разложила твои карточки со стихами.
— Зачем?
«Почему Паук воплощает мой собственный план? Это бессмыслица».
— Потерпи. Это лишь первая часть моей стратегии. А то, что последует, — гениально.
Снаружи по шоссе с рёвом пронёсся грузовик. Валентина представила водителя: он слушает аудио-триллер и не подозревает, что только что проехал мимо его живой, кровавой инсценировки.
— Вот!
Андреа подошла вплотную, сунув ей под нос её же телефон.
— Разблокирован, — фыркнула Паук и жестом велела ей сесть на кровать.
— Что ты задумала?
— Сейчас включу громкую связь. Ты ни за что не догадаешься, кому мы сейчас позвоним.
Глава 55.
Сегодня. Оливия Раух
До Рабенхаммера Оливия добралась с раскалённым прутом в желудке, боль от которого уступала разве что перфоратору, сверлившему виски. Спазмы были жестокой расплатой за салями из вакуумной упаковки — единственное подобие еды, которое она позволила себе на заправке. Горький кофе, которым она запила этот пересоленный кусок пластика, довершил экзекуцию.
Голова раскалывалась и от последствий аварии, и от мыслей, ходивших по замкнутому кругу. Почти всю дорогу она снова и снова возвращалась к одному вопросу: как выяснить точный адрес лесного дома — быстро и незаметно.
Даже идиллический пейзаж, открывшийся, как только она съехала с автобана А9 у Найлы на трассу B173, не приносил облегчения. По обе стороны свежерасчищенной дороги возвышались величественные, утопающие в снегу еловые леса, а рядом струился кристально чистый ручей.
Когда Оливия миновала табличку «Рабенхаммер», на приборной панели вспыхнула пиктограмма: закончилась омывающая жидкость — та самая, которой она всю дорогу отвоёвывала лобовое стекло у едкой дорожной соли. Она не была суеверной, но не счесть этот сигнал дурным предзнаменованием было трудно.
Она сбросила скорость до положенных тридцати. Во-первых, петляющая через центр улица не позволяла ехать быстрее, если не хочешь влететь в один из домов, построенных у самой кромки дороги. Но главное — она всматривалась.
Было без нескольких минут два, обеденное время. Оливия ожидала увидеть деревню вымершей. Как жительница мегаполиса, она никогда не понимала, почему в сельской местности кафе и рестораны закрываются на перерыв именно тогда, когда люди должны обедать. Она мысленно скрестила пальцы: пусть будет открыта хотя бы одна харчевня. Если где и можно раздобыть информацию, так это там, где местные собираются регулярно.