Перебить поток слов Камиллы удалось не Оливии, а низкому мужскому голосу, прогремевшему её имя из кухни. Держа в руке фотографию дома, барменша исчезла за распашной дверью.
Оливия ждала, пока створки перестанут качаться. Камилла не возвращалась. Прошла минута. Оливия повернулась к телевизору. Викторина закончилась. Шла реклама средства от головной боли.
«Это бы мне сейчас не помешало», — успела подумать Оливия и поперхнулась последним глотком воды.
«Да быть не может…»
Она встала.
В ролике две «подружки» наперебой расхваливали препарат. Смеялись, обнимались. Потом наряжались на вечеринку.
«Да это же…»
Оливия так впилась взглядом в экран, что мир вокруг перестал существовать. Она видела лишь двух стройных, спортивных женщин, которые теперь, хохоча, кружились на танцполе. Двойная интрижка её мужа.
— Я слышал, ты заблудилась? — раздался за спиной угрожающий бас.
«Ну да, они фитнес-тренеры. Почему бы им не сняться в рекламе?» — мелькнуло в голове, и Оливия обернулась к мужчине, сменившему Камиллу за стойкой.
— Здравствуйте… э-э… Бог в помощь, — пробормотала она, глядя на тучного мужчину лет пятидесяти, чья густая борода спорила в буйности с бровями.
— Думаю, тебе лучше уйти, — отрезал он. Его глаза сверкнули откровенной враждой, отчего по спине Оливии пробежал мороз.
Камиллы нигде не было.
— Моя сотрудница рассказала мне о твоём подкасте. Думаешь, можешь вот так ввалиться сюда и снова бередить старые раны? Веришь или нет, у нас порядочная община.
— Я и не собиралась это отрицать…
— В отличие от тебя, у нас есть ценности. Вера и обычаи, которые мы храним. Сообщество, которое мы защищаем — от таких, как ты, что приезжают сеять раздор.
Он шагнул в сторону, открыл створку в барной стойке и вышел к ней.
— Годами сюда таскались такие, как ты. Психи. Поливали нас грязью. Врали. Потом стало тихо. И так должно оставаться.
— Эй, не надо, — выдохнула Оливия.
Он уже вцепился ей в воротник куртки, грубо толкая к выходу.
— А ну быстро обратно в свою столичную дыру, из которой ты выползла!
Оливия пыталась вырваться. До двери, через которую он намеревался её вышвырнуть, оставалось несколько шагов, когда та распахнулась внутрь.
В трактир вошёл мужчина в блестящей, ярко-красной утеплённой куртке.
— Привет, Гюнтер. Что случилось? — обратился он к хозяину.
Мужчина выглядел измождённым, будто провёл бессонную ночь, решая неразрешимую проблему. От него пахло пивом, хотя он ещё ничего не заказывал. В глазах стояла тёмная печаль — та, что, по опыту Оливии, бывает лишь у людей, переживших страшный удар судьбы.
— Спасибо, что пришёл! — выдохнул хозяин; очевидно, он ему и звонил. — Она тут проблемы устраивает!
— Не устраиваю! — возразила Оливия.
— Я разберусь. Успокойся, — тихо сказал вошедший. В нём было столько властности, что хозяин ослабил хватку.
— Она писака, — бросил Гюнтер. — Расспрашивала про дом «Лесная тропа». Ты понимаешь, что это значит. Особенно ты!
Мужчины обменялись долгим, тяжёлым взглядом, а потом незнакомец произнёс фразу, от которой Оливии захотелось, чтобы хозяин всё ещё держал её сам.
— Тогда оставь её мне. Я этим займусь.
И он вывел Оливию на улицу, в холод, с хваткой куда более железной.
Глава 56.
— Отпустите меня!
Мокрый снег с дождём, хлёстко бивший в лицо, был не так неприятен, как тиски, в которые была зажата её рука. Незнакомец был примерно одного с ней роста, но заметно крепче.
— Сейчас, — произнёс он неожиданно спокойным, почти приятным голосом. — Как только они перестанут пялиться из окна.
Она попыталась обернуться, и он тут же сжал её плечо сильнее.
— Даже не думайте. Глазки вперёд. Как хорошая девочка.
Он толкал её вниз по главной улице, грубо, как мать, тащащая упрямого ребёнка. Мимо, превышая скорость, пронеслась машина. Если водитель в эту слякоть и заметил их, то наверняка принял за парочку, идущую в обнимку.
— Можете мне поверить, — продолжил он. — Гюнтер и остальные сейчас прижались носами к стеклу и ждут, что я отвезу вас в участок.
«В участок?»
— Вы полицейский? — спросила Оливия, и в груди вспыхнула надежда.
Её дыхание вырывалось белыми облачками в стылый воздух.
— Нет, лесник, — ответил он.
Лишь спустя пару секунд мужчина тихо, по-доброму хмыкнул, признавшись, что это шутка. Почти сразу они свернули на парковку гостиницы. И только здесь он наконец её отпустил.