— Защита жертвы, — произнёс он односложно, и в этом слове звучала выстраданная убеждённость.
— То есть?..
— «Календарная девушка» сбежала от своего мучителя, но боялась, что он вернётся. — Он бросил на Оливию короткий, пронзительный взгляд. — Извините, я всегда считал, что это был мужчина. По профилю идеально подходил её парень, Оле. Он исчез одиннадцать лет назад. Так что простите, если я и дальше буду говорить «он».
— У вас есть теория, — мягко напомнила Оливия, боясь спугнуть эту хрупкую откровенность.
Штрахниц снова кивнул.
— Моя теория: отец договорился с прокурором, чтобы всё спустить на тормозах. Лишь бы преступник думал, что жертва мертва, и не вернулся её добить. Её и ребёнка.
— Вы говорили об этом с отцом? Напрямую?
Он хмыкнул.
— Говорил. Но он был кремень. Я не был ему близок, понимаете? Да и, по правде, он был прав, что не доверял мне. Я уже тогда был пьяницей, завсегдатаем у Гунтера. На тот вызов я тоже ехал поддатым. И язык у меня без костей — сами видите. Теперь я понимаю, почему он боялся, что я всё разболтаю. Но отвечая на ваш вопрос: нет, он никогда не подтверждал. Хотя, когда я выложил ему свою догадку, он впервые посмотрел на меня с чем-то похожим на уважение.
Штрахниц повернул ключ зажигания, и Оливия восприняла это как сигнал к прощанию. Она толкнула пассажирскую дверь, шагнула в промозглый, густеющий вечер и захлопнула её. Полицейский включил заднюю передачу. Оливия снова постучала в окно. Он опустил стекло.
— Да?
— Я психолог.
Он улыбнулся усталой, но искренней улыбкой.
— Почти догадался. Вы умеете слушать.
Оливия достала из кошелька визитку.
— Вот. На случай, если вам захочется выговориться снова.
Штрахниц взял карточку, и её белый прямоугольник осветился призрачным светом бортового компьютера.
— Ого, да вы ещё и профессор, — он уважительно цокнул языком. — В рамочку повешу, фрау Раух.
— Я серьёзно. Позвоните. Или напишите.
— Буду иметь в виду.
Их взгляды встретились на мгновение дольше, чем позволяли приличия. И в ту секунду, когда он отвёл глаза, Оливия решилась.
— Вы не могли бы… проводить меня туда?
— В тот дом? В дом «Лесная тропа»?
Она кивнула. Рядом с ним ей было бы не так страшно.
— Мы могли бы вместе проверить, есть ли в легенде хоть доля правды. Может, «Календарная девушка» и вправду появится. Для вас это могло бы стать исцелением.
Он невольно снова коснулся шрама на горле, вежливо улыбнулся и покачал головой.
— Хорошая попытка, фрау Раух. Но нет. Ни за что. Я же говорил, я был одержим. Знаете, когда мы с Самирой тогда поднимались к дому, я увидел в кухонном окне горящую свечу. Чёрную, толстую. Тогда я не придал этому значения. А потом она стала преследовать меня во снах. В ту свою маниакальную фазу я почти каждый день проезжал мимо. И знаете, чего я боялся больше всего?
— Что в кухонном окне снова будет гореть чёрная свеча, — произнесла Оливия как утверждение, а не вопрос.
Он кивнул.
— Именно. Так что ответ — нет. Я туда ни ногой. Я, как и каждый божий день, объеду эту часть Равенхаммера по широкой дуге и буду надеяться, что «Календарная девушка», если она существует, делает то же самое. Потому что, если честно… я до сих пор до чёртиков боюсь этой свечи.
Он поднял стекло, и его машина, взвизгнув шинами, сорвалась со стоянки, растворяясь в сумерках.
Глава 59.
Тогда. Андреа Гроссмут.
Дело сделано. Глотка Валентины рассечена. Сука хрипела, захлёбываясь последними вдохами.
Быстрее. Теперь только быстрее.
Андреа скользнула в тайный ход — лаз в старую выгребную яму подвала. Дом подключили к канализации лишь в новом тысячелетии. А яма, куда целый век стекали нечистоты, так и осталась под гаражом. О туннеле знали единицы: один выход в погреб, другой — к склону у самой дороги. Приходилось мириться с адской вонью и крысами в качестве попутчиков, но это был идеальный путь, чтобы появиться и исчезнуть. Флакон освежителя «Febreze» в кармане решал проблему запаха. А в полуночный час шанс быть замеченным стремился к нулю.
Я — гений!
Не прошло и двух минут, как Андреа уже была у машины, припрятанной в сарае заброшенного дома. Обледеневшие ворота пронзительно заскрипели в звенящей от мороза ночи. Она торопливо завела мотор, потянулась к спортивной сумке с чистой одеждой и начала стягивать с себя окровавленные вещи. И тут раздался треск. А за ним — громкий, плотный шум, будто сама ночь зашипела в агонии.
Превосходно. Всё шло по плану.
Глава 60.
Сегодня. Оливия Раух
«Вот так, должно быть, чувствуют себя пациенты с дереализацией», — подумала Оливия, заглушив двигатель и глядя на раскинувшийся впереди пейзаж.