Совсем недавно, у трактира «Фельс», Штрахниц был с ней честен. «Календарная девушка», этот дом, этот подвал — всё это сломало ему жизнь. Рассказывая об этом, он моргал, жестикулировал, теребил сигарету. Это была правда, она слетала с его губ легко, как алфавит.
Ложь же требует усилий. Жесты сковываются, моргание становится редким, движения — скупыми. Как только что, когда он скармливал ей нелепую байку про Юлиана и нелегальное усыновление. Оливия разглядела это даже в заваленном хламом подвале, где теней было больше, чем света. Он лгал.
Впрочем, она бы поняла и без этой его оплошности. Без того, как он обронил деталь про вскрытые вены Валентины. Из подслушанного разговора он никак не мог этого знать. И тогда она решила: действовать при первой же возможности. Застать врасплох.
Спустя всего четыре шага.
Как раз вовремя: до неё донёсся звук открываемой Юлианом двери. За мгновение до того, как Штрахниц смог бы выпрямиться — тоннель впереди расширялся.
Именно в этот миг Оливия изо всех сил толкнула его в спину.
Полицейский споткнулся и рухнул на колени. Прожектор выскользнул из его руки, но это было неважно. Свет ей был не нужен. Путь назад был только один.
Развернуться и бежать. Прочь из этого склепа, обратно к Юлиану. Захлопнуть дверь и надеяться, что он за это время…
О боже, нет.
Оливия замерла. Застыла против воли, словно из смердящего бетона выросла мёртвая рука и стальными тисками вцепилась ей в лодыжки.
Всё кончено. Я пропала.
Оливия знала, что поступила верно. Использовала свой лучший шанс. Идеально рассчитала момент. Она не учла лишь одного:
верёвки.
Свисающей с потолка.
Той самой, за которую можно было дёрнуть, как когда-то в старых трамваях, чтобы попросить об остановке.
После того как Штрахниц дёрнул за неё, ни о каком выходе из этого кошмара не могло быть и речи.
Тяжёлая дверь с оглушительным грохотом захлопнулась прямо перед её лицом.
Та самая дверь, через которую они только что вошли.
Штрахниц одним мощным рывком запер их изнутри и, с дьявольской ухмылкой на лице, направил ей в грудь пистолет.
Глава 70.
— Вперёд, вперёд, вперёд! — рявкнул он. — Шевелитесь!
Фасад рухнул, маска спала. Штрахниц явил ей уродливый, искажённый лик своей истинной натуры. Он был убийцей. Не каждый психопат становится преступником, но если становится, то превращается в самого страшного из хищников.
Он ткнул пистолетом ей в затылок, когда она протискивалась мимо него.
— Прямо, пока я не скажу остановиться!
Штрахниц был классическим представителем этого типа. Тем, кто способен безупречно играть роли, обманывая даже профессоров психологии, и при этом не имея внутри ни малейших моральных тормозов, когда нужно идти по трупам. Буквально.
Если он убьёт меня здесь, моё тело не найдут никогда.
— Мы можем поговорить? — попыталась Оливия нащупать ту ниточку, что протянулась между ними у трактира.
Её голос гулко отдавался от стен. Коридор расширился, и они оказались посреди бывшей отстойной ямы — судя по ощущениям, прямо под гаражом.
За прошедшие годы дно высохло и больше не было скользким и вязким, как когда-то, когда излишки, не впитавшиеся в почву, приходилось выкачивать ассенизаторам. Оливия ступала по смёрзшейся в ледяной монолит массе из остатков туалетной бумаги, экскрементов и прочего мусора, что когда-то смывали в унитаз.
— Я не понимаю, что происходит! — произнесла она.
Штрахниц, держа фонарь и идя почти вплотную, больно ткнул ей стволом в спину.
— Ну почему вы не могли оставить всё как есть? — в его голосе смешались злость и сожаление. — Я ведь всё делал, чтобы вас остановить. Отказался везти вас сюда. Даже звонил, чтобы напугать. Но вам же нужно было лезть. Вы не хотели слушать. И вот, пожалуйста, мы оба в дерьме по уши.
Он осветил проём в стене ямы — вход в следующий тоннель.
Туда?
Почему он просто не пристрелит меня здесь?
Оливия слишком многого не понимала. Кем был Штрахниц для «Календарной девушке»? Тем самым «Андреа»? Это он мучил её тогда, а годы спустя убил?
Никогда не узнаю, — с обречённостью подумала она, спотыкаясь, но продолжая идти вперёд.
Она ошибалась.
Штрахниц подтвердил её худшие догадки:
— Одиннадцать лет назад я бы получил от этого куда больше удовольствия. Я, беззащитная красивая женщина, тёмный тоннель… Господи, как бы мне тогда понравилось доводить вас до животного ужаса. Я был совершенно больным психом.
— Пациенты с таким расстройством личности не меняются, — почти на автомате произнесла Оливия.
Не без терапии. Не без медикаментов.
— Верно. Но они стареют. Думаю, это как с сексом. Сегодня я уже убил один раз. Второй — это уже скорее работа, чем удовольствие.