— Сочная моя, вместо того чтобы в голове искать, потряси ботву да пугани жука!: — вежливо намекал Густотелов. — Чую, без картошки в зиму нырнем!
— Окстись, Миша! — не без достоинства отвечала сонная хозяйка. — Ну-ка, полезу в гряды за клопиками людей смешить! Ты бы для этих целев фазана купил. Вон, говорят, в Венгрии откорм ихний организовали на картошкиных полях.
В разгар колорадского недоумения в гости к Густотелову вывалился из города бывший литератор и пьянчило Леонид Женобродов. В компании мужик ро́злив поддерживал, но злоупотреблять давно перестал.
Мужики обезводили пару самоваров да засиделись в разговорах, пока не поблекла Венера.
Вера Густотелова очнулась от сладкой дремы к полудню. Побродив, зевая, по прохладному полу, глянула в окно. Приезжий вместе с Михаилом, погрузившись до поясов в дремучую ботву, сдергивали с побегов и листьев вредителей, сбрасывали целыми в банки. Одна емкость из-под болгарских огурцов была забита жуками наполовину. Разогнувшись, Густотелов записал химическим карандашом очередную цифру на этикетке.
— Гербарию ладишь, Миша? — нежно позвала Вера, подкравшись к испольщикам.
Густотелов не отвечал, приземлил банку и быстро выловил со стеблей горсть желтых в крапинку.
— Немеют конечности, а то бы затроил в энтузиазме! — весело аукнулся просветитель. — Спеши, Михаил, солнце припечет — паразит в гумус сползет!
— Извести, а то закричу на село! — рванув мужа на себя, потребовала заинтригованная женщина. — Ты меня знаешь, Миша!
— Тебе без интереса, еле-еле ходишь! — Михаил сбросил с плеч тяжелые руки любимой. — А мы копейку теряем!
— Жене-то скажи! — предостерег товарища Женобродов. — Но больше никому!
— В городе объявили по радио, что жук идет по пятаку! — зашептал Густотелов. — Адрес приемного пункта писатель привез!
— У вас, мужики, последние извилины выпрямились! — пожалела женщина. — Это ж воду решетом поддевать!
— Супруга Женобродова за пять дней на мебельный гарнитур нащипала. Сейчас делает перестановку вещей, вот и услала к нам Леонида.
Густотелова на миг отяжелела. Второй год мечтала она заменить гарнитур на африканский из власяного дерева — цена царапалась.
— Чего сразу не открылся? — она решительно тряхнула рыжим волосом, подтыкая юбку. — Ведь все одно деньги на отраву поменяете!
Вера мигом прогнала мужиков, порешив лично взять все деньги. Застаралась в одиночестве — куда и лень сгинула!
Долго еще корчились мужики от смеха на задках избы да пропустили момент, когда Вера отлучилась к подруге — Зинаиде Указовой. Бывшая вдова дала клятву молчать, но скоро вышептала о почине всем родным и нужным. В сумерках народ тайно, но опрометью побежал на огороды.
В темно-синюю заполночь при блестевшей, как лакированный ноготь, выпуклой луне кузнец и бывший литератор внимательно обозревали с крыльца сборщиков насекомых.
— Заглотил поселянин наживку, — попыхивая трубкой, констатировал Женобродов. — К зорьке кончат пришельца.
— Не раньше полудня, — уточнил Густотелов, точнее меривший полевые объемы, — хотя лихо и безо всякого ОТК прочесывают заросли. Конечно, обманывать некрасиво, зато в деревне будет добрый клубень, и люди не попрутся зимой у горожан его отымать!
В 15.03 на станционной платформе нежданно-негаданно сгуртовалась женская часть конпоселка. Видели и уздяевскую «Волгу», на гоночной скорости шедшую к городу примерно в то же время. В вагонах люди не подымали глаз друг на друга, а когда добрались до места, рассыпались по проулкам. Велико же было удивление общества, когда все оно столкнулось у дома № 11 по Сибирской.
— Моторизованную милицию свистнуть? — распахнув после долгого штурма дверь, закричал дедушка. — Национальным языком повторяю: не скупляют тут жуков. От вас, верно, приезжал чудик на машине с целым мешком насекомых. Грозился, если не возьмем, на городские огороды порчу навести, ну, мы его в отделение милиции и надоумили. А здание это, граждане, арендует общество любителей ночного пения. Вот ежели бы вы соловьев привезли или, на худой конец, цикадок…
По совету того же мудрого сторожа коннозаводцы посетили зоопарк и накормили курообразных колорадским деликатесом. Мужики, однако, на розыгрыш не обиделись, а порешили на сходе поблагодарить кузнеца за науку. Однако Густотелов и бывший публицист, завидя целившую к их избе демонстрацию, бежали в тайгу.