Дан брови не опустил.
«Уф! — потяжелел внутренний голос. — Не тяни гуковщину!»
И Гуков вспомнил о дальнем родственнике — дяде, что ли? Тот был архивослужителем и жил неподалеку.
«Скорее к дядюшке! — подтолкнул голос. — И не бойся — не к волхвам же посылают!»
И пошел Дан, и вскоре стучал в нужный дом — флигелек деревянный.
Сталь лязгнула — состав тронулся. Тепловоз шустро вывел его со станции, и колеса густо зачеканили на сбитых стыках. В пульмане было очень душно и сумрачно. Витька Черничкин — одинокий молодой человек в парусиновых брюках — блаженствовал на кипах сена.
Всех делов у проводника скота насчитывалось немного: кормить-поить бычков да опил рассыпать на полу, выбрасывая отходы на длинных перегонах. А заработки были хорошие.
Глядя в располосованное решеткой небо, Витька успокаивал подопечных, так как сильно поднаторел в прямом обращении со скотиной: «Потерпите, граждане производители. Одну ездку можно и пострадать за общее дело, а там — колхозные луга с травами по пояс, по брюхо то есть, и скотоместо отдельное».
Мальчишка отодвинул дверь на ржавых шарнирах, встал в проходе, вдыхая зеленые целебные испарения тайги, и засвистел:
От одного пикетного столбика до следующего поезд пролетел за несколько секунд, а пареньку хотелось тишину послушать. Вот здесь, прямо у насыпи, у затянутого праздно-зеленой ряской болотца с легкомысленными кочками и кривой сосной или у заколоченной сторожки с тремя посеревшими копнами на лугу. Но только он пристраивался взглядом к новому месту — вагон относило. Иногда тайга обрывалась внезапно — взгляд освобождался так стремительно, что Витька хватался за скобу и подавался назад. Просторно и мягко лучились хлебным цветом ровные поля вперемешку со вздутыми делянками льна, темнели избы с петухами на утоптанных косогорах, тускло отсвечивали золотом копешки по обочинам дорог.
Черничкин сморщил рыжее лицо, посмотрел по сторонам, сел в проеме, свесив ноги. Удивлялся он себе. Еще секунду назад был весел, а сейчас стало грустно. Менялось настроение, хотя и не беспричинно, но быстро, как лесные картинки. А грусть-то отчего? Ну, проехали деревеньку — другую… Так ведь он в городе родился.
Витька наживал очередной год на земле негромко, больше в мечтаниях, чем в буйстве. Два же последних года выдались, по его мнению, непутевые, местами с червоточиной. Все началось с того, что не прошел по конкурсу в строительный техникум. Как мачеха об этом узнала — руками всплеснула, так и осталась на долгое время в такой позе на Витькиной памяти.
Со дня поражения, чтобы не слушать ворчаний, Черничкин вдруг в библиотеку зачастил и просиживал там по полдня. Сначала он с унылым любопытством взирал на посетителей, потом пристрастился. Даже стихи читал. Твардовского, Маяковского, Чуковского. До Тредиаковского было дотянулся, но тут же осадил к современникам, запутавшись в галактике стихов XVIII столетия.
Однако стихами еще мало кто жив был. Мачеха сгоняла в контору, уговорила начальство. Витьке выписали командировку и сто пятьдесят рублей.
Дверь открыла опрятная старушка. Узнав, в чем дело, провела во внутренние покои — квадратную комнату с книжными полками и папками деловыми.
Дан остановился перед чудной картинкой. Скелет с мрачным выражением глазниц и в черной сутане нес на плече тонко отточенную — бесконечно раз бывшую в употреблении — косу.
— «Оглянись, — с трудом распутывал славянскую вязь Данчутка, — человек! Смерть и коса…»
— «…ждут последнего твоего часа!» — весело закончили за спиной.
Перед Гуковым стоял молодой, коротко стриженный, как и он сам, парень в свитере и узких брюках.
— Дядя Толя? — удивился Гуков. — А я Гуков, племянник ваш. Из Залепихи.
— Да не может быть! — узнавал дядя Толя. — Здорово, земляк и родственник!
Обменялись крепким рукопожатием.
— Дай-ка обнять тебя, дядя! — У Данчутки полегчало на душе. — По-нашему, по-деревенски!
Пообнимались.
— Думала: из органов кто, — радовалась появившаяся в дверях старушка. — У нас за этот месяц за квартиру не плачено… А тут для душевной близости сбежались!
— Дома-то как? — спросил дядя Толя, когда по стакану чая выпили.
— Стареют, — признался будущий филолог. — Скука одолевает. Заезжал я нынче в село…
Он вкратце обрисовал положение современной деревни. Потом еще короче рассказал и о призвании своем неуемном.