— Не зайти ли нам куда? — нерешительно предложил дядя Толя унылому Гукову. — Отметим свидание по-людски.
Дальше все сложилось самым прозаическим образом. В соседнем вагоне ехала с тёлками тихая девушка Женя. Естественно, что такого густого ливня волос, таких тяжелых синих глаз Витьке не приходилось еще видеть так далеко от дома. А раз так — он и влюбился по молодости и в волосы, и в глаза. Когда они на остановках держались у водонапорной колонки плечом к плечу, он бледнел от одного лишь прикосновения, и сердце его наполнял низкий сладкий жар. Он подносил к ее вагону воду и видел ее обнаженные до колен ноги, чуть тронутые слабым северным загаром, когда она, склоняясь к нему, принимала вёдра, уж непременно облив студеной водой, — да, он стыдился, не признаваясь и подавляя стыд, и проснувшейся тяги к ней, и ее стыдился — ногу девушке повредила болезнь в детстве, оттого и женихи не спешили, хотя в остальном красавица чистая, зато ничейные после войны пожилые и старые проводницы всё в парне понимали и хвалили за предупредительность и жалость к несчастной девушке, а Витька от своей невинной беспощадности — кого жалеешь, ту не пожелаешь, мужикова порода не может одновременно то и то творить, как практика показала, только женщина может, — Витька стыдился, а Женя медленнее медленного ходила и глаз не поднимала — за что?
В полдень тормознули на желто-зеленом полустанке с голубыми далями и небами. Вдруг вылез из кустов лохматый парень, подмигнул мутно и нехотя попросил:
— До следующего полустанка возьмешь?
— Старшой вонять станет, если увидит, — сказал Витька. — Он сейчас неизвестно где, но в моем вагоне едет.
— Игуан твой старшой, — парень зевнул и сплюнул. — Спать хочется.
Состав дернулся. Лохматый постоял и неожиданно вспрыгнул в следующий вагон — Женин.
Витька, по пояс высунувшись из вагона, соображал, как ему перелезть к девушке, — что там у того парня на уме? На миг представил себе — такое в кино видел, — как лезет лохматый обниматься, почувствовал болезненный испуг девушки. Он заорал и стукнул кулаком по пульману.
Влезть на крышу вагона — дело пустяковое оказалось, с легкостью гуттаперчевого мальчика это сделал. Зато пролезть с крыши в маленькое окно было совершенно невозможно, но справедливость и злость помогли. Состав лязгал стальными конечностями и сочленениями, тепловоз ревел низким басом, предупреждая кого-то о смертельной опасности, железная крыша вагона лихорадочно тряслась, будто ее хотели сорвать и ударить на полной скорости о маринованные адской смесью шпалы. Витька помаленьку сполз вниз головой к краю вагона, но как ни старался, не мог заглянуть в окно. Колеса на равнодушных стыках отбивали веселый ритм буги-вуги. «Тук-тук-тук вагончики», — подумал Витька.
— Эй! — крикнул Витька в окно. — Живые есть? — Крепко, так, что побелели суставы, он ухватился за ребристое покрытие пульмана и сползал вниз, нащупывая ногами провал окна. И вдруг с ужасом почувствовал, что промахнулся, что висит сейчас над смертью своей, потому что не было опоры под ногами, и теперь только бы достало сил подтянуться на руках повыше, лечь на крышу, чтобы жилы не рвались на руках, но вагон неумолимо стряхивал с себя слабое человеческое тело. Руки оцепенели и все больше слабели, да он не хотел страха испытывать, не желал — надо было хоть краем ранта зацепиться за неровность вагонной доски.
И тут Витька почувствовал, что его крепко схватили за ноги, он с трудом разжал пальцы, его еще раз перехватили и мигом втянули внутрь. Лохматый стоял на кипе сена — высоко, почти вровень с окном, и дул на ободранную до крови руку.
— Там еще кто-нибудь из архангельской стражи? — крикнул он сквозь лязг. — Не поезд, а цирк какой-то!
Витька не отвечал, лизал пересохшие губы. Отходил помаленьку. И только теперь все внутри у него мелко, неуправляемо плясало — корчило.
— Ха-ха-ха! — лохматый опрокинулся на сено. — Вот почему ты здесь! Будешь бить — бей в глаз, не порть шкуры!
Витька не отвечал на провокационные выкрики, прицеливался: за тот ужас, за дурость свою да на всякий случай.
— Брось — было бы из-за чего! — примирительно сказал парень. — На свадьбе, понимаешь, загудел, пиджак утопил сдуру!
Как только состав остановился, парень выскочил, не прощаясь. Мелькнула через минуту белая его рубашка и пропала в бревнах.