Пожилой отодвинул его и, вглядываясь в мужиков-ковалей, ласково позвал:
— Олег Николаевич! Растолкуй, что не лихой разбой совершаем, не беззаконие творим, а выполнили договорную работу, основанную на тонком экономическом расчете.
— Настолько, видимо, тонком, что я пока ничего не понимаю, — сказал директор, хотя понимал, ох понимал!
— Олег Николаевич — артельный экономист, — объяснил пожилой. — Правда, промакадемий он не заканчивал, с высшей школой не общался, зато у него живой природный ум. Расценки на все кузнечные, строительные, малярные работы помнит без бумаг.
Высокий парень с длинными волосами, поверх которых пристроилась клетчатая кепи с пуговкой, держа в руках справочник нормативный, сунулся вперед с речью.
— Людей и комиссию по трудовым спорам не гневи, начальник, — запел он длинным голосом. — Расценки не нами намалеваны, дорогой товарищ, а специалистами, которые в Москве сидят. Записано: ручная ковка одного зуба бороны — пять целковых. На каждой твоей бороне десять — пятнадцать зубьев ремонта просили. А борон тех — сто пятьдесят. Вот они стоят одна к другой — залюбуешься! Какой будет эпсилум, простите за греческое слово, если пять помножить на пятнадцать, а все — на сто пятьдесят?
— Филькина алгебра! — побагровевший Поздеев вырвал книгу расценок и швырнул в посветлевшее небо. — Вы, соотечественники, не парьте мне мозги! Кто же ломаные зубья считал? И как проверить, ежели вы сцепки все гудроном залили? Да у нас, коли по правде, тут на свалке лежали целые бороны!
— Зачем же ты, лучший хозяин района, грязью себя мажешь при посторонних? — тихо и с упреком остановил механика Петро. — У такого аккуратного — и инвентарь добрый в грязи? Никто не поверит. А вот копия того договора, — Петро Иванович сунул директору документ. — Согласие на ремонт сельскохозяйственных машин, техники и инвентаря. Подпись узнал?
— Моя, — сказал Песков, лихорадочно соображая, в какой приблизительно финансово-экономический омут окунуло его сейчас и как выскочить из него без криминала.
— Узнаёт! — зашелестело в ряду женщин, напряженно ловивших мужские скупые речи насчет какой-то экономики.
Песков физически прямо-таки чувствовал, что за оставшиеся полжизни ему не расхлебать этой гадости. Спешившие на утреннюю дойку рабочие заворачивали, завидя директора, и скоро раззвонили о внеплановом ремонте по всей деревне. Около ворот машинного двора густо зароился и коренной селянин, с болью жертвующий рабочим временем, и всегда чумной от свежего воздуха дачник, молча жаждущий развязки конфликта. Скопилось… молчаливых до ста человек, и на МТМ стало тесновато.
— Ладно, не будем провоцировать беспорядка, — сказал директор старшине ковалей. — Пойдемте со мной в контору. Остальные кузнецы пусть палатки скатывают и готовятся в дорогу.
приплел не к месту какой-то филологический умник из дачников. — Прямо как у Пушкина.
Леонид Песков, полненький уже, большелобый, с плоским затылком — в детстве часто на жестком лежал, — заторопился задними дворами, зло топча глину и петляя среди сырых с неистребимым ароматом живого леса поленниц. За ним степенно держался седенький Петро Иванович, похожий на главстаршину в отставке. Очень это напоминало согласную процессию, когда тесть с ласковым зятьком тайком от хозяек к баньке двигаются, кислушкой насладиться.
Настучал-таки на сторону об инциденте местный доброхот. Не успел Леонид вызвать в кабинет старшего бухгалтера, экономиста и кассира, как телефон забрякал.
— Противозаконное деяние зреет, — сказала трубка знакомым голосом районного прокурора. — Предупреждаю, Песков, не сотвори его в суете нашей хозяйственной. В совхозной кассе не может лежать более тысячи рублей. А как из банка выдернешь на разные там авантюры? Что?
— Откуда же еще мне дензнаков поиметь, Иван Сергеевич? — спрашивал у трубки Леонид Маркович Песков. — Не сумасшедшую, конечно, сумму, но рассчитать людей за работу надо.
— Звонили из областной прокуратуры, — добавил прокурор, — случай, говорят, уникальный. Буду у тебя минут через десять.
— А я милицию вызвал и вохровцев, — сказал Песков, хотя прокурор уже положил трубку, и последняя жуткая фраза адресовалась главным образом представителю блуждающих гефестов. — Денежному шантажу я не привык подчиняться, а бороны ремонтировать мы мастеров не нанимали.
— Ты можешь, пока не поздно, и за пожарниками сбегать, — спокойно предложил Петро Иванович, но серебряное кольцо на его руке потемнело, как бы от горя-горького. — Что сделает милиция, если вы сами не разобрались с заработной платой?