— Стой, стой! Куда? Застрелю! — отчаянным голосом кричал подскочивший Гуро. Подняв револьвер над головой, он стрелял в воздух, усиливая общую панику.
Вновь прокатился оглушительный взрыв.
Обезумевшие лошади подхватили в галоп и понесли повозки по кочковатой дороге.
Переправившись вброд через реку, Панкеев скрытно подводил бригаду к опорному пункту. И он сам, и Бочкарев, и полковой адъютант напряженно посматривали вперед, туда, где за лесом полыхало огромное зарево и откуда катился громовой грохот орудий, но сигнала Морозова — зеленой ракеты — все еще не было.
Укрыв бригаду в лесистой балке, Панкеев спешился и вместе с Бочкаревым и адъютантом прошел вперед, к опушке.
Отсюда хорошо была видна вся деревня. Красновато-черные клубы дыма, медленно перекатываясь, поднимались в небо, застилая свет месяца. Большие языки пламени, шевелясь, охватывали угрожающе трещавшие ели и сосны и горевшую колокольню. Отблески пожара играли на глади большого пруда, и он казался наполненным раскаленным докрасна кипящим металлом. Там по мосткам у купальни перебегали люди..
— Светло, как днем, — заметил Бочкарев, опуская бинокль, — письма можно читать.
Впереди на фоне пожара возник черный силуэт огромного всадника.
— Дерпа едет, — сказал адъютант.
Остановившись в низинке, Дерпа грузно слез с лошади и, придерживая шашку согнутой в локте рукой, подошел к Панкееву.
— Ну как, дружок? — спросил Панкеев.
— Есть подступ, товарищ комполка, — сказал Дерпа, вытягиваясь. — Если мы пойдемо ось по той балочке, — он широким движением повел рукой в сторону деревни, — то они нас нипочем не увидят. Ну, а дальше до самой деревни открытое поле.
— Ну, хорошо. Оставайся здесь, потом покажешь дорогу.
Позади них в лесу послышался бешеный конский топот. Кто-то скакал, спрашивая на ходу командира полка. Ломая кусты, на опушку выскочил Сидоркин.
— Товарищ комполка! Обстреляли! — крикнул он, подъезжая к Панкееву и останавливая тяжело дышавшую лошадь.
— Кого обстреляли? — спросил Панкеев.
— Обоз обстреляли! Товарищ Гобаренко раненный!.. Как они на нас кинулись, как давай палить, как…
— Погоди! Не спеши! Толком говори! — оборвал его Бочкарев. — Где вас обстреляли?
— Только мы до дороги доехали, а они как жахнут по нас!
— До какой дороги?
— Да там дорога такая. Видать, за сеном ездют. Так все брички как есть в болоте загрузли.
— Много их было? — спросил Панкеев.
— С эскадрон. А может, полк. Кто его знает! Обозники еле отбились.
— Гобаренко сильно ранило? — тревожно спросил Бочкарев.
— В щеку, с рикошета. А крови!..
Панкеев и Бочкарев переглянулись.
— Что будем делать? — спросил Бочкарев.
Панкеев озабоченно качнул головой.
— Придется посылать эскадрон, — сказал он с досадой.
Он подозвал Карпенко и дал ему указания отправиться с эскадроном на выручку обоза.
С южной окраины деревни, где как раз в эту минуту вторая бригада прорвалась к первой линии окопов, донесся перекатывающийся крик.
Бочкарев взял Панкеева за руку и коротко спросил:
— Слышишь?
Панкеев прислушался.
— «Ура» кричат. Атакуют, Павел Степанович, — сказал он озабоченно.
— Ракета! — воскликнул адъютант.
Они подняли головы. В кроваво-красном небе медленно таяли зеленые звезды.
Все вокруг ожило и зашевелилось. Лес наполнился шорохом. С частым топотом бригада стала спускаться рысью по балке.
Вихров с трудом сдерживал лошадь. Его охватил тот восторженный юношеский пыл, когда хочется, слившись в одно целое с бешено скачущей лошадью, очертя голову броситься навстречу опасности. Сердце его колотилось с такой неистовой силой, словно хотело выскочить вон и умчаться вперед, туда, где кипел бой и откуда доносились крики бойцов. Ему стоило больших усилий сохранить самообладание и остаться наружно спокойным. Он покосился на ехавшего рядом с ним Ильвачева, стараясь узнать, не заметил ли военком его слабости, но Ильвачев хранил обычный спокойно-сосредоточенный вид. Почувствовав на себе взгляд Вихрова, он, блеснув очками, строго посмотрел на него и молча кивнул в направлении выстрелов, будто сказал: «Слышишь? Ну, теперь смотри во всех отношениях!» Вихров сразу понял, что хотел сказать Ильвачев, и ощутил обычную уверенность в своих силах.
Спустившись по балке, бригада переправилась через глубокий ручей и поднялась к косогору. Лес кончился. Впереди до самой деревни расстилалось холмистое поле. Полки взводными колоннами вышли к опушке.
— Ты как думаешь бить? — тихо спросил Бочкарев, обращаясь к Панкееву.