— Большевики! Большевики! — кричал он во весь голос.
— Где они? — спросил генерал, когда улан с ходу остановился подле машины.
— Разрешите доложить, пане генерал…
— Короче! Где большевики?
— Да вот они, пане генерал! — показал улан в глубину улицы.
Генерал увидел маленькие фигурки солдат в серых мундирах. Они перебегали, часто отстреливаясь. Не ожидая приказаний, шофер включил газ.
Генерал и полковник поспешно сели в машину. Как раз в эту минуту из переулка показалось несколько всадников. Передний, в фуражке, с короткими щеточками усов на полном, искаженном гневом лице, увидя отъезжающую машину, выпустил во весь мах большую рыжую лошадь в белых чулках.
— Стой! Стой! — крикнул он, выхватывая револьвер из кобуры.
Щелкнул выстрел. С генерала слетела фуражка.
— Машина рванулась и, взвыв мотором, с бешеной скоростью помчалась по улице…
Когда Харламов вместе с другими бойцами вбежал в большой двор тюрьмы, в маленьких окошечках верхнего этажа показались первые языки пламени. Огонь с шумом вырывался наружу. Над крышей поднималась туча густого, как смола, дыма. Двор был забит красноармейцами, которые ломились в закрытые двери.
— Это, товарищи, не иначе, жандармы подожгли, — говорил случившийся тут же коренастый человек в замасленной блузе, по виду рабочий. — Чисто цепные собаки, эти жандармы. За глотку зубами рвут, людоеды.
Харламов огляделся. Подле наваленного грудой булыжника лежали лопаты и лом. Он схватил лом и со словами: «А ну, ребята, за мной!» бросился к железным дверям. Заглушая все звуки, над двором пронесся пронзительный крик. За одной из решеток показалось бледное лицо. Размахивая рваными рукавами рубашки, человек кричал страшным, полным отчаяния голосом. За его спиной вспыхнуло пламя. Человек еще раз взмахнул горящими рукавами и с воплем скрылся в дыму.
— Товарищи! Да что ж это? Люди горят! А ну, братва, нажимай! — закричали вокруг.
Двери закачались и с грохотом рухнули. Обгоняя друг друга, бойцы рассыпались по коридорам тюрьмы.
Митька Лопатин, захваченный общим порывом, метался от камеры к камере, сбивая замки, и, надрывая голос, кричал:
— Выходи, товарищи! Выходи на свободу!
Из камер выбегали люди в лохмотьях. На опухших лицах голодным блеском светились глаза.
— Товарищи, милые! Ох, братцы дорогие, не думали живыми уйти!..
Из камер выбегали все новые люди. Толпа шумным потоком текла через тюремные двери.
Харламов бежал по верхнему коридору. За поворотом слышался стук и громкие голоса. Двое бойцов — высокий и низенький — били прикладами в железную дверь, преграждавшую ход в другую половину коридора.
— Вы что, ребята? — спросил Харламов.
— Горит там, а ее никак не откроешь, — сказал высокий боец, показывая винтовкой на дверь.
— И люди кричали, — подхватил низенький.
Из-под двери тянулись тонкие струйки едкого дыма.
— Пусти! — Харламов размахнулся, всадил лом в засов и сильно рванул. Петля не поддавалась. Тогда он навалился всем телом на лом. Лицо его от напряжения стало багровым. На лбу проступили мелкие капельки пота. Наконец под его руками что-то мягко подалось. Харламов взглянул на засов и зло выругался — он погнул лом. Высокий красноармеец с почтительным изумлением взглянул на него.
— Ну и силища же, чорт! — проговорил он, качнув головой.
За дверью послышался стон.
— А ну-ка, милок! — сказал позади Харламова знакомый голос.
Дерпа слегка толкнул Харламова в бок и, схватив лом, с силой рванул его вниз. Треснув, засов разломился. Дерпа вместе с дверью влетел в коридор. Его обдало дымом. Падая, он заметил лежавших у противоположной стенки людей в кандалах…
Воздух гудел возбужденными голосами. На дворе, на улице шумели толпы буденновцев и освобожденных из плена. Красноармейцы щедро оделяли хлебом товарищей. Сизые волны табачного дыма плыли над головами бойцов.
— Ведут, ведут! — послышались голоса.
В глубине двора толпа расступилась, освобождая кому-то дорогу. В наступившей на миг тишине послышались тяжелая поступь и звенящие звуки оков. К воротам медленно подвигалась группа людей.
Впереди двое бойцов вели под руки заросшего бородой человека в кандалах. Посреди двора он остановился и поднял над головой иссохшую руку.
— Товарищи… дорогие… — чуть слышно, прерывистым от слабости и волнения голосом заговорил человек. — Мы верили, что вы придете… и ждали вас… Великое вам спасибо, товарищи! — Его голос окреп, глава заблестели. Он простер руку вперед и продолжал: — Идите так же смело к победе. Беспощадно добивайте наемников мирового капитала!.. Они хотят повернуть историю вспять, но этого не будет! Не будет! Мы, большевики, отвоевали Россию у богатых для бедных, у эксплоататоров для трудящихся и никогда никому не отдадим завоеванного кровью лучших сынов трудового народа… — Человек замолчал и, прикрыв глаза, тяжело опустился на руки бойцов.