Вблизи послышался быстрый конский топот. Из-за крайнего дома во весь мах выскочили один за другим два всадника. Передний, молодой, с вихрами из-под рыжей кубанки, лихо подскакал к радостно гудевшей толпе и, с ходу остановив запотевшую лошадь, весело крикнул:
— Здорово, братва!.. Ну, вот и мы!
Громовой крик «ура» потряс воздух. Тучи галок взвились над рощей, кружась, стремительно понеслись на ту сторону поселка.
Митька оглянулся. Взвод рысью втягивался в улицу. Впереди взвода отчетливо желтели усы Ступака.
Бойцы спешивались. Народ надвинулся, обступил их плотной стеной.
— Товарищи… милые… Спасители наши…
Старый шахтер, взяв обеими руками Митьку за плечи, с силой тянул его к себе. Митька сразу не понял, зачем, и, только ощутив на губах прикосновение колючих усов, почувствовал, как сердце у него словно оборвалось и полетело куда-то…
Плача и смеясь, горняки обнимали буденновцев…
— Сынок, а сынок! — теребила Митьку старушка с кошолкой. — На-ка вот, возьми пирожка, — говорила она, дотрагиваясь до него иссохшей рукой. — Вкусный, попробуй да возьми прозапас.
Митька улыбался растерянной ребячьей улыбкой.
— Спасибо, мамаша. Ну, куда я с пирогами!
А с другой стороны чьи-то руки уже протягивали ему кувшин молока.
«Вот народ! — думал Митька. — У самих есть нечего, а последнее отдают».
— Слышь, сынок, бери табачку, — предлагал старый шахтер, подавая ему полный кисет. — Сам садил. Крепкий. Продерет по самые шпоры… Да нет, нет, весь бери. У меня много, — говорил он, видя, что Митька берет на закурку.
Внезапно в толпе произошло движение. Здоровенный парень в шахтерской блузе, сидя на небольшом пузатом коньке и доставая длинными ногами почти до земли, пробивался к бойцам.
— Эй, братва! — кричал он. — Где тут принимают в буденную армию?
— А ты кто таков? — спросил Ступак, глядя на парня, который, сидя на подушке вместо седла и вдев ноги в веревочные стремена, норовил пробраться к нему.
— Коногоны мы, товарищ. На шахте работали.
— И много вас?
— Много… — парень повернулся и показал рукой в сторону поселка.
Оттуда, болтая руками и ногами, подъезжали всадники.
— Ну, так становитесь, ребятки, к сторонке, — спокойно распорядился Ступак. — Начальство вот приедет, разберется.
Шахтеры подъезжали, спешивались и отводили лошадей с дороги, по которой непрерывным потоком шла конница.
— Что за войско? — вдруг раздался над Ступаком молодой знакомый голос.
Взводный оглянулся. Около него, с любопытством поглядывая на шахтеров, остановились Буденный и Ворошилов.
— Разрешите доложить, товарищ командующий, — взводный вытянулся и отчетливым движением старого служаки приложил руку к косматой папахе. — Вот эти ребята желают до нас поступить.
— Ну что ж, это хорошо, — сказал Семен Михайлович, переглянувшись с Ворошиловым.
Он спешился, передал лошадь Феде и, размяв затекшие ноги, подошел к притихшим шахтерам, которые во все глаза смотрели на него.
— Так, значит, товарищи, хотите к нам поступить? — спросил он, прищурившись.
— Хочем!.. Желаем!.. — загудели в ответ голоса.
— Это, конечно, дело хорошее, — заговорил Семен Михайлович. — И нам хорошие бойцы нужны. Но знаете ли вы, ребята, что такое Конная армия? У нас первое условие, закон такой: мы рвемся вперед. Бойцы у нас лихие, кони хорошие, а у кого плохой — умей достать у противника… Но кто пойдет назад, кто будет панику разводить, тому мы рубим голову. Так вы и знайте. И кто не выдержит такого режима, такой дисциплины, у кого гайка слаба, кто на себя не надеется, тот сматывайся сейчас же, чтобы после не было неприятностей. Нам нужны только герои…
Митька видел Семена Михайловича, но не слышал, что он говорит, и хотел было продвинуться поближе, но вдруг кто-то окликнул его.
К нему подходил знакомый шахтер.
— Лопатин, здорово! — приветливо сказал он, крепко пожимая руку товарищу. — Ты как здесь?
— А я уж второй год у Семена Михайловича.
— Что это у тебя конь такой худой? — спросил шахтер, проводя рукой по острому крупу лошади.
— Чешем, брат, чихнуть некогда. Двое суток не расседлывал. Совсем кони подбились, — сказал Митька.
— Где бурку-то взял?
— Трофей.
— Ох, видно, и дали вы духу кадетам!
— А что? — Митька сбил кубанку совсем на затылок.
— Да тут такая паника началась, как вы на Сватово ударили. В момент кадеты убрались. Даже спалить ничего не успели. А тут еще Луганск восстал… А вашу Никитовку, слышно, спалили.
— Что? — Митька побелел. — Откуда слыхал?