— Что же тут правильного! — пожимая худыми плечами, ответил пленный. — Мне и в городе хорошо.
— Ну, а тебе? — спросил Махно рабочего с черными живыми глазами. — Или ты тоже дальше своего носа не видишь?
Рабочий усмехнулся.
— Я-то вижу, а вот ты очки побольше надень, чтоб видеть дальше, — сказал он, прищурившись.
— Что же ты видишь? — спросил Махно, с трудом сдерживая закипавшую злобу.
— Что я вижу? — рабочий в упор взглянул на него. — Я вижу ту великолепную жизнь, которую ни ты, ни твои подручные никогда не увидят!
— Вот как! Гм… Что же это за жизнь? — спросил Махно, шевельнув ноздрями широкого носа.
— Смотри! — рабочий простер руку вперед. — Хотя нет, ты все равно не можешь увидеть. А я вижу, и товарищи мои тоже видят. — Он прихватил стоявшего подле подростка и, прижимая его к себе, продолжал: — Мы видим новые, цветущие города!.. Мы видим богатейшие поля! Мы видим работающие на них машины!.. Это счастливый труд без эксплоататоров и паразитов! Это социализм!..
Махно, тяжело дыша, смотрел на него.
— Это ты Гобар? — хрипло спросил он, сделав знак Гуро и остальным подойти ближе.
— Хотя бы! — Гобар поправил съехавшую на глаза окровавленную повязку и усмехнулся.
— Смеешься, гад? — спросил Махно.
— Это кто ж такой гад?
— Ты!
— Нет, я человек, — сказал Гобар гордо. — А вот ты паразит. Не напился еще рабочей крови? Смотри, захлебнешься!
— Что?! — Махно схватился за кобуру. — Молчать! Застрелю!..
Гобар, стиснув зубы, смотрел на него. Грудь его часто вздымалась.
— А я от тебя другого и не жду, — заговорил он, помолчав. — Но имей в виду, гадина, что и вам от наших рук живыми не уйти! Не будет вам места на нашей земле! Не будет…
— Руби его! — крикнул Махно.
Гуро первый рванул шашку из ножен.
— Всех! Всех! — кричал Махно.
Раздались стоны, крики, тяжелое падение тел…
В несколько секунд все было кончено.
Пошатываясь, как пьяный, Волин пошел со двора. Филька как ни в чем не бывало фыркал, смывая кровь у колодца. Тощий Гуро, придерживая ведро, лил ему на руки воду.
Лященко и другие махновцы заботливо протирали клинки.
— Ну, пошли в хату! — сказал Махно.
Шумно разговаривая и стуча сапогами, «батька», Филька и Лященко вошли в комнату. Волин сидел за столом, уронив на руки лохматую голову. Перед ним стояла пустая бутылка.
— Филька, коньяку! — распорядился Махно. — Садись, Лященко.
Но не успел Филька откупорить бутылку, как на улице послышался бешеный конский топот.
Лященко метнулся к окну. Неподалеку от хаты в густой туче пыли копошилась какая-то темная масса.
— Что там? — нетерпеливо спросил Махно.
— Не пойму, Нестор Иванович, — сказал Лященко, высовываясь в окно и заглядывая на улицу. — Кажись, кто-то упал… Ага, вот теперь видно: и конь и человек рядом лежат. Загнал, видно, коня… Видать, кто-то из наших.
— Давай его сюда! — сказал «батька».
Лященко, гремя шпорами, выбежал на улицу.
Волин зашевелился и, подняв тяжелые веки, беспокойными глазами посмотрел по, сторонам. В сенцах, слышно было, кого-то тащили. Дверь с шумом раскрылась, и двое людей — один в засаленной фуражке со сломанным пополам козырьком, другой гололобый — почти внесли на руках маленького человека в английском френче. Его красное лицо с заячьей губой было покрыто черными потеками засохшего пота. Вошедшие попытались поставить его перед «батькой», но человек мешком опустился на пол.
— Дай ему коньяку, — сказал Махно Фильке.
Стуча зубами о край стакана, человек сделал два-три глотка и, отстранив стакан рукой, попытался встать перед «батькой», но смог только присесть.
— Кто такой? Откуда? — грозно спросил Махно.
— С-пид Матвеева кургана, батько, — с трудом заговорил человек. — День и ночь трое суток витром лител… Пять коней загнал…
— Не тяни! Говори, что случилось.
— Великая сила, батько, идет… А кони у них!.. — Человек трясущейся рукой расстегнул френч, разодрал подкладку и, нашарив сложенную вчетверо бумажку, протянул ее «батьке».
Махно развернул бумажку и при общем молчании прочел ее вслух:
— «Батькови Махно.
Армия Буденного 21 апреля выступила из Ростова и пошла на запад через Матвеев курган.
Чирвон».
Волин и Махно переглянулись. «Батька» смахнул на пол тарелки и нагнулся над картой.