Назаров перевел дух и провел рукой по светлым усам.
— А ты скажи, как до полка добрались? — снова спросил боец с забинтованной головой.
— Давай, давай по порядку! — закричали вокруг.
— И вот, товарищи, — продолжал Назаров, — как вы, значица, уехали, у меня в грудях будто что оборвалось. Своя, можно сказать, родная буденная армия уходит, а мы остаемся. И поняли мы, товарищи бойцы, что свою шкуру поставили выше народного дела, но ежли обратно сказать, то поздно это сознали. За это мы виноватые и готовы понести что следовает. Да. Собралось нас человек триста, а кубыть и поболе, догонять буденную армию. Пришли в Ростове до коменданта. Он нам — вагоны. Вот и поехали… Доезжаем до Харькова. Там трое суток стояли. А потом добрались сюда. Потом ищо и подводами ехали — полки искали. И вот, значит, нашли… — Назаров поднял руку и громко закончил: — И будем, товарищи, вместе биться до полной победы! А командиров попросим: пущай посылают нас в самый огонь. — Он махнул рукой и спрыгнул с тачанки.
Бойцы зашевелились, освобождая кому-то дорогу. К тачанке торопливо шел Иван Ильич.
— Назаров, чорт, вернулся-таки? — крикнул он весело. — Добре! А ведь я это знал. Не гадал только, что так быстро вернетесь.
У Назарова потемнело лицо, он опустил голову.
— Виноваты, командир, — тихо сказал он.
К сердцу Ладыгина подступила теплая волна:
— Ну? А я и не серчаю…
Казак поднял голову, заблестевшими глазами взглянул на командира эскадрона и порывисто шагнул к нему.
— Ну, давай уж! — сказал Иван Ильич, широко разводя руки.
Они крепко обнялись.
Наступившая вдруг тишина прорвалась буйными криками. Буденновцы подхватили Ладыгина и Назарова на руки. Под веселый гул голосов и крики «ура» они высоко взлетели в воздух.
Когда Назарова поставили на ноги, он благодарно оглядел близ стоявших бойцов и ударил себя в грудь кулаком.
— Ну, братва, жизню отдам! — проговорил он вдруг дрогнувшим голосом.
Он хотел еще что-то сказать, но только всхлипнул и быстро провел рукой по глазам.
Отвечая на сыпавшиеся со всех сторон вопросы, пожимая десятки рук, Назаров ощущал, как большое и радостное чувство все сильнее охватывало и заполняло его. Предательские слезы застилали глаза, и он, как в тумане, видел вокруг улыбающиеся лица товарищей.
— Станица, здорово! — послышался знакомый полос Харламова.
— Степан! Здорово, братуха! — вскрикнул Назаров, узнавая приятеля и дружески похлопывая его по плечу.
— Ну, как мои там? — спросил Харламов. — Мать, отец живые?
— Слава богу. Живут. Поклон посылали.
— Ну, в час добрый! — Харламов оглянулся по сторонам, увидел, что бойцы совсем затормошили прибывших, и весело крикнул: — Ребята, да не тяните вы их за душу! Нехай отдохнут! Разбирай гостей по квартирам!
Красноармейцы, шумно разговаривая, гурьбой повалили по улице.
— Ты с кем на квартире, Степан? — спросил Назаров, когда, свернув мимо церкви, они стали спускаться к мосту, переброшенному через узкую речку.
— А мы с Митькой Лопатиным да с новеньким встали.
— Что, пополнение прибыло?
— Нет. Доброволец. Надысь к нам поступил. Вон в этой халупе стоим, — показал Харламов на маленький домик под соломенной крышей.
Он оглянулся, подозвал идущего позади Митьку, шепнул ему что-то на ухо и легонько толкнул его в спину. Митька, обгоняя бойцов, рысцою затрусил через мост.
Назаров вошел во двор первым.
У плетня перебирали сено расседланные лошади. Тут же на жердях лежали седла вверх потниками. На сложенных в углу двора бревнах сидел Сидоркин, свесив ноги в лакированных сапогах. Подле него стоял Афонька Кривой. Они, видимо, о чем-то беседовали и теперь, подняв головы, смотрели на вошедших.
— Здорово, братва! — поздоровался Назаров, бросив на Афоньку изучающий взгляд.
— Сидоркин! — окликнул Харламов.
— Ну?
— Взводного видел?
— Видел.
— Так тебя с назначением?
Сидоркин молча сплюнул сквозь зубы.
Назаров шагнул на крыльцо и вошел в хату.
— Энтот и есть новенький доброволец? — спросил он у вошедшего вслед за ним Харламова.
— Он самый.
— Ну и личность у него! А глаз-то будто штопором вынутый. Кто он такой?
— От Шкуро пострадавший. В плену был. Говорит, пытали его. Комэск документы смотрел. С восемнадцатого года в Красной Армии.