Бойцы рассмеялись.
— Постой, Лопатин… Как же это так получилось? А наши куда делись? А почему полковник сопротивление не оказал? — спросил молодой боец Гришин.
— Да очень просто. Наши-то приказ еще днем получили и ушли. Петренку искали, а он гляди куда забрался. Ну вот. А тут кадеты в станицу набежали. Их где-то расколотили. Опасались, как бы им еще не попало. Полковник-то, видно, сидел, озирался…
— Психологический эффект, — как бы про себя заметил Ильвачев, улыбаясь.
— Товарищ командир, закурить не найдется? — спросил Митька Вихрова.
Вихров сунул руку в карман и молча подал кисет. Около него кто-то присел, мягко толкнув его в бок. Он оглянулся и увидел Маринку.
— А Саша где? — тихо спросил он.
— А вон около линейки сидит, — показала Маринка.
— Почему она не пришла?
— Я звала — не хочет. Да она какая-то чудная сегодня. Ты бы сходил, поговорил с ней.
Вихров поднялся и, переступая через лежавших бойцов, вышел на просеку. Стрельба давно прекратилась. Солнце садилось в багровые тучи. От реки тянуло влажной прохладой. Там, под обрывистым берегом, где старые ивы свешивали зеленые ветви к воде, отсвечивавшей закатом, захлебываясь, кричали лягушки. В лесу мирно перекликались птицы. «Вон как! Будто и войны нет», — подумал Вихров.
Тихо ступая, он подошел к Сашеньке. Она лежала спиной к нему, опустив голову на розовые ладони поднятых рук. Рядом лежала нераскрытая книга.
— Саша… — позвал он, присаживаясь подле нее.
Девушка медленно повернула голову. Солнечный зайчик затрепетал на ее вдруг ставшем строгим лице, с шевелившимися на чистом лбу светлыми завитками шелковистых волос, и Вихров в первый раз увидел на розовых, чуть схваченных загаром щеках Сашеньки золотистый пушок.
— Что вам нужно? — чужим голосом спросила она, сдвинув тонкие брови.
Вихров изумленно раскрыл глаза.
— Постой… что с тобой? — спросил он тревожно.
— Со мной? Ничего. Вы что, по делу? Вам что-нибудь нужно? — глядя на него серьезными синими глазами, спросила она.
— Не-ет… — протянул он. — А в чем, собственно, дело? Почему ты так со мной говоришь?
— Нам вообще не о чем говорить, — коротко сказала она.
— Но в чем же, наконец, дело? Что случилось? Почему вдруг такая перемена?
— Не наивничайте. Я все знаю.
— Что — все?
— Все, все. Я не могу сейчас говорить ни о чем. Уходите!
Вихров поднялся, постоял некоторое время на месте и, пожав плечами, медленно пошел в эскадрон.
Сашенька повернула голову и посмотрела ему вслед. И хотя она до глубины души была возмущена тем, что ей случайно пришлось узнать о нем, ей почему-то вдруг стало жаль Вихрова, и она приподнялась, чтобы окликнуть его, но тут же внутренний голос сказал ей, что этого делать не нужно, и она отвернулась.
«Что случилось? — думал Вихров. — Что я такое наделал?» Он начал перебирать в памяти свои поступки, которые могли рассердить Сашеньку. Но все они были совершенно безобидны. И он стал думать о том, что ему теперь делать.
Вдруг кто-то взял его за руку. Он вздрогнул от неожиданности и, повернувшись, увидел Дуську.
— Ты что, соколик? — ласково спросила она. — Что это ты так с лица изменился?.. Постой, ты не от Саши идешь? — с внезапной догадкой спросила она. — Ну, чего молчишь? Поругались?
— Да так! — Вихров нахмурился. — Поговорили кое о чем.
Дуська внимательно посмотрела на него. По ее круглому лицу разлилось выражение жалости.
— Слушай, соколик, — запинаясь, заговорила она. — Ты понимаешь, дело какое… Ты вот чего… А ну, побожись, что никому не скажешь.
— Зачем?
— Я тебе секрет скажу… Только смотри правду говори. — Она приподнялась на носки и, пристально заглядывая ему в глаза, спросила: — У тебя в Питере девушка есть?
— Девушка? — опешил Вихров. — У меня там много знакомых.
— Погоди, ты хвостом не крути! Ты прямо говори: была у тебя девушка, с которой ты встречался?