– Ты уже уходишь?
– Немного устала. Все хорошо, правда, – ответила я, но в голосе сквозила неуверенность, и он сразу это заметил. Он крепче сжал мое плечо, как бы обещая, что все в самом деле будет в порядке.
Я сидела за рулем, ощущая как колеса машины плавно скользят по мокрому асфальту, отражающему огни вечернего Лондона. Мягкий свет уличных фонарей растворялся в темноте, не оставляя после себя следов, когда я проехала Пикадилли-серкус. Мимо окон мелькали силуэты прохожих, дома и фасады магазинов, сверкающие своими вывесками с заманчивыми неоновыми надписями. Ветер легким дуновением проникал в салон, и я открыла окна чуть шире, чтобы впустить этот городской воздух – свежий, пропитанный недавним дождем и запахом грядущей ночи.
В такие моменты Лондон кажется мне особенно волнующим. Такой чужой и такой близкий одновременно. Он живет свой жизнью, и я одна из миллиона тех, кто просто проходит сквозь его тени.
Хотелось убежать, скрыться, спрятаться.
Я еду, но не знаю куда. Просто еду.
Свет уличных фонарей плавно растекался по асфальту, едва касаясь моих глаз, как мазок кисти, осторожно наметивший форму на холсте. Контуры зданий и прохожих словно исчезали, трансформируясь в абстракцию. Огоньки автомобилей вокруг обращались в размытые пятна, расплывающиеся и пропадающие в миражах, как нежные мазки, будто художник в спешке успевал поймать их на холсте. Все так расплывчато и зыбко… Окна домов превращались в яркие пятна, их свет – как простые, но такие живые мазки желтого и оранжевого, как если бы я ехала не по настоящему Лондону, а скользила по полотну Моне. Не хватало только тумана.
Я все дальше уезжала от той благотворительной вечеринки, где оставила своего мужа под опекой Патрика. Не оглядываюсь, но знаю – он там, в переполненном поклонницами мире, восхищенных его шутками и обращенным на них взглядом.
Машина мчалась по улицам, а я пыталась отогнать от себя мысли, что снова оказалась на заднем плане, как тень, которой не хватает ни слова, ни жеста, чтобы остаться в Егоцентре. Я не могу позволить себе эту слабость. Слишком много лет я рядом с ним, и он никогда не отпускал меня, не забывал. Дэниел любит меня. Я знаю это. Просто он всегда такой притягивающий, яркий, словно магнит, и я научилась жить с этим, даже если весь мир будто оборачивался вокруг него словно Солнца. Однако сегодня все было немного иначе. Сегодня я в очередной раз почувствовала, как против своего желания отступаю в его тень.
Остановившись на светофоре, я неожиданно понимаю, что широкая дорога передо мной ведет к театру Олд Вик[1]. Он уже совсем недалеко, выглядывает из-под темноты ночного покрова, как крепость с величественными колоннами и строгим фасадом, скрытый от меня по обе стороны маленькими кафе со старыми выцветшими вывесками и зданиями постарше, где у каждого есть своя собственная история.
Подъехав к театру, я удачно припарковалась перед стеной с многочисленными афишами, зазывающими прохожих стать частью театрального мира наступающего сезона. Я не спешила выходить, понимая, что по велению самой судьбы прямо передо мной висит тот самый плакат спектакля «Веер леди Уиндермир»[2]. В центре – изысканный веер, украшенный золотыми и серебряными элементами, на фоне глубокого, бархатного темного-красного цвета, – как символ тайны и недосказанности, как утонченный аксессуар, в котором заключены секреты любви и предательства. Я прищурилась, пытаясь вчитываться в витиеватые линии шрифта, навевающего атмосферу викторианской эпохи. А внизу афиши – несколько портретов персонажей, где, конечно же, я замечаю Тебя. Немного в стороне от центральных исполнителей ролей, но даже так это ощущалось мощно. В такой свойственной тебе уверенной позе, словно ты был готов покорить мир, читалась аристократическая беззаботность героя, а во взгляде – насмешливость.
Я ощутила, как сердце забилось быстрее. Закрываю глаза и в сознании тотчас всплывают моменты не такой уж давней молодости – просмотры фильмов, звонкий смех, бесконечные разговоры, прогулки и теплые вечера. Три года разлуки ощущались как вечность, и теперь, увидев твое имя воочию, я поняла, как же сильно мне не хватает тебя.
Я сжала рулевое колесо, чувствуя вновь охватившее меня волнение. Захотелось, чтобы ты просто спрыгнул с этого плаката, просто подошел ко мне, снова улыбнулся как умеешь ты один, как если бы у нас все было как прежде. Но в этом мире света и тени мне сложно поверить в то, что мы сможем быть такими, какими были раньше. Я думала о том, как изменились наши жизни, о твоих успехах на сцене, и о том, как мы всего несколько лет назад случайно повстречались на вечеринке в Нью-Йорке. Мысли о тебе последнее время вызывали у меня смешанные чувства – радость и легкую грусть.