Олд Вик словно с уверенностью, которой позавидует любой современный театр, нес на себе следы вековых традиций неоклассицизма XIX века – величавые старые колонны, строгие линии и какая-то непередаваемая, тонко ощутимая архитектурная сила. Она словно щит, защищала все, что происходило внутри, под его крылом.
Войдя в холл через массивные деревянные двери, я почувствовала себя окруженной величественными стенами, каждый угол которых, казалось, хранил память о тысячах зрителей и актеров, что когда-то приходили сюда. Это было не просто место для театральных спектаклей, но пространство для переживаний, для погружения в другой, богемный мир сцены. Мраморные лестницы уходили наверх, их полированные ступени и плавные изгибы словно вели к вечности. Воздух был прохладным, немного сыроватым, как будто в стенах все еще хранились остатки былых дождей и старинной архитектуры. Сквозь легкий холод пробивался едва уловимый дух старой древесины и характерной пыли, перемешавшийся с запахом свежей краски.
Я неторопливо подошла к театральной кассе, пряча руки в карманах вязаного кардигана, скрытно теребя брелок автомобильного ключа. Передо мной собралась небольшая очередь, несколько человек, почти все с зонтиками. В здании играла старая мелодия, казавшаяся такой неуместной в этом напряженном моменте. И как ни пыталась, но я не могла вспомнить, когда вообще в последний раз была в театре.
Дрожащими не то от холода, не то от волнения пальцами я вытащила из сумки телефон и посмотрела на дату. Три года прошло с того дня, как я в последний раз слышала твой голос. Но я точно знала, что хочу увидеть тебя снова.
Когда подошла моя очередь, я шагнула вперед и кассир, старушка в шерстяном облаке темно-серого свитера, подняла взгляд. Несмотря на седые пряди волос, в ее усталых глазах все еще сохранялась какая-то нескрываемая забота о каждом посетителе. Не трудно было предположить, что она работает здесь много лет, и этот театр давно стал частью ее жизни.
– Билет на «Веер леди Уиндермир» в ближайшие дни, – сказала я, пытаясь звучать спокойно, а в голосе все равно сквозило неуверенностью – внутри какое-то напряжение, будто я просила не просто попасть в театр, а открыться для чего-то, что давно забыто. На секунду я закрыла глаза, снова представив тебя на сцене. Как бы ты выглядел? Тот же Шон, которого я помнила, который вкладывал чувства в свою игру? Или что-то изменилось?
Кассир медленно стучала по клавишам компьютера, словно тот был установлен перед ней только сегодня утром, и она, попутно обслуживая клиентов, училась как правильно пользоваться мышкой и клавиатурой. Казалось, что время остановилось. Я нервно кусала ноготь большого пальца, предоставив право выбора мест на вкус этой леди.
– Программа, черт бы ее побрал… почему только нельзя было отпускать билеты привычным способом? Есть схема зала, есть расположение мест, есть ручка, все просто. Но нет же, идем в ногу со временем, – бухтела себе под нос старушка, сокрушаясь над неподвластной ей техникой.
Я бы и хотела оказаться по ту сторону, по возможности помочь ей, но все, что мне оставалось, это мило улыбаться и терпеливо ждать.
– Кто бы мог подумать! В ногу со временем идти нашему Олд Вику. Это, конечно, прекрасно, что вот так мы развиваемся, что театр не закрывают, не смотря на Янг Вик, куда более претенциозный и напичканный всеми технологиями современности… ох, черт!
Старушка в очередной раз смачно выругалась, заставив меня густо покраснеть, прикрыв рот ладонью, чтобы сдержать рвущуюся наружу улыбку и сохранить невозмутимый вид.
– Ай! Ну вот опять! Сладенькая, я сейчас позову кого помоложе, но не намного опытнее меня, чтобы оформить возврат в этой чертовой компьютерной системе… будь она неладна!
– А что случилось?
– Сейчас все исправим, милая. Эта новоявленная груда железа и пластика сегодня уже второй раз подставляет меня, выбивая неправильную продажу билетов. Задвоение, или как оно называется…
– Два билета?
– На разные даты, да. Будь неладна эта их новая программа бронирования! Моя седая голова не выдержит, а ведь я столько лет отдала этому театру…
– Простите, но ничего отменять не нужно, – перебила я кассиршу, которая уже поднималась со своего кресла, чтобы уйти за помощью персонала. – Я заплачу за оба билета. Ничего страшного.
– Ох, деточка, ты уверена? – старушка подозрительно глянула на меня. – Спектакль гастролирующего театра из Чикаго…
Я улыбнулась, ощутив легкое беспокойство под ее пристальным взглядом серо-зеленых, потускневших от старости глаз. Почему-то мне показалось, что она сразу поняла – я не просто покупаю билеты.