Вчера Дэн вернулся со съемок на юге Шотландии. Мы проболтали с ним до поздней ночи, а потом занимались любовью. Как и всегда.
Очередной боевик с его участием, который требовал от него физической подготовки и неотвратимо много времени отсутствия дома. Он то и дело сетовал на занятость, грозился покинуть проект, говорил, что все это ему не нравится, что он переживает, оставляя меня дома совсем одну. Но я ему уже не верю. Один только этот блеск в его глазах, когда он говорит о съемках или об очередном фильме. Все эти съемочные будни, разъезды, пресс-туры, интервью, фотосессии и премьеры хоть и жутко выматывают, но я вижу, как сильно они радуют его. И я радуюсь вместе с ним. За него. Вот так просто.
Я достала из небольшого плетеного сундучка на окне веранды книжку, которую оставила здесь день или два назад. Очередная, завлекшая меня в свои сети, любовная история. Говорят, о любви читают те, кому не хватает ее в реальности, тем самым восполняя невидимые бреши в своей жизни.
Мне стоило задуматься уже тогда, правда ли это.
Любовь.
Сколь обыденно теперь звучит это слово. Уже без налета тайны и ожидания. Люди в браке перестают говорить друг другу о любви каждые пять минут примерно через полгода-год совместной жизни. Все чаще произносят его как ложь. Ты так или иначе перестаешь верить человеку, если он постоянно говорит о том, что любит тебя. Поначалу слова «я тебя люблю» резонируют с внутренним огнем вашей страсти, выжигающем себе место на уровне клеточной памяти, но вскоре вы перестаете замечать их. Эта фраза становится похожей на очередное «доброе утро». Исчезает ее искренность. Вот вам и первая семейная ложь.
Неожиданный легкий стук по дверному стеклу прервал мои рассуждения.
– Доброе утро, любимая, – Дэниел склонился ко мне и поцеловал.
Он без промедления сел завтракать, расхваливая мои кулинарные способности. Подобная похвала уже не воспринимается мной как нечто особенное – Дэниел просто очень хорошо воспитан и знает, как угодить своей женщине.
– Я бесконечно скучаю по твоим завтракам во время длительных перелетов. Континентальный завтрак в отеле был просто отвратителен! Приходилось просить Лору заказывать еду на съемочную площадку. – Дэниел осторожно мокнул кусочек хрустящего хлеба в желток и с наслаждением отправил в рот, после чего обезоруживающе улыбнулся и подмигнул мне.
Я прыснула со смеху, наслаждаясь его маленькими радостями, к которым имела сегодня непосредственное отношение.
С каждым днем мне становилось все сложнее проживать свое одиночество в замужестве с ним. Я перестала сопровождать его примерно год назад. И как же приятно услышать, что он скучает и думает обо мне, когда улетает на съемки.
А еще я безумно люблю его улыбку. Всякий раз сердце замирает, а на душе становится тепло от осознания того, что хоть иногда эта улыбка всецело принадлежит мне.
– Как ты себя чувствуешь?
Вот оно.
– Все хорошо. Сдала анализы позавчера. Тебя ждут завтра утром. Если что-то изменилось, я могу попробовать перенести твой визит в клинику.
– Нет, нет. Я помню про завтра.
Дэниел быстро доел завтрак, пока я все еще с беспристрастной периодичностью смотрю на черную лужицу кофе в своей чашке. Ощущение спешки не покидало нас практически никогда.
Чаще всего, собираясь на работу, он был напряжен, всецело поглощен чтением сценария либо своим имиджем, в зависимости от расписания его дня, а еще чаще исчезал в дверях, не прекращая телефонный разговор с Лорой, главой пиар-отдела. Случалось и она залетала к нам в дом с кофе для меня и чаем для Дэна в сопровождении Патрика, которого Дэн около года назад назначил ответственным за безопасность нашей знаменитой семьи. Но последние месяцы я перестала принимать участие в их собраниях в гостиной на первом этаже, если только на то не было крайней необходимости.
Оттого в такие дни как этот я понимала, что мои усилия сделать утро своего мужа комфортным становились незначительными. Однако прощание всегда контрольным выстрелом пресекало любые сомнения, возникавшие в моей голове – он целовал меня на прощание столь сладко и волнительно, словно всегда в последний раз. А затем его внимание вновь ускользало от меня, он спешил убежать к своей привычной работе, к новой роли, к новым людям, которые, казалось, понимали его без лишних слов.