Сердце забилось быстрее, когда раздался последний предупредительный звонок и через короткий миг свет в зале потух, чтобы осветить своим сиянием сцену, отрезая мой последний шанс на побег.
Звуки сопровождения живого оркестра нарастали. Зная сюжет пьесы, практически с первой реплики твоей коллеги я уловила знакомые интонации, понимая, как созвучно моей жизни все происходящее на сцене. Тот мир, в который я когда-то входила с беспокойством и любопытством, совсем юная и наивная, как и леди Уиндермир, поглощенная своими идеалами… Все это странно знакомо.
Если раньше я думала, что знаю, как замирает душа от пересечения наших взглядов в стенах колледжа, то в этот раз убедилась, сколь сильно я заблуждалась. Я с трепетом наблюдала за происходящим на сцене, практически не дыша, зная и чувствуя, предвкушая твое появление. Момент ликования и страха слились в одно. Сердце сжалось на короткий миг, после чего пустилось галопом, а на лице расплылась улыбка от охватившей меня волны счастья, но я тотчас смутилась и зажала губы, опасаясь привлечь внимание окружающих меня зрителей.
Если бы ты только знал, что я чувствую, когда вижу тебя.
Ты остался все таким же опасно красивым и обжигающим дамские сердечки. Я все еще не могла понять, почему ты сменил съемочную площадку на театральные подмостки, лелея с детства мечту стать кинорежиссером. Однако я помнила из семинаров Оливии, как хорошо вы подходили друг другу – ты и сцена. В этом танце всегда было что-то дикое, чистое, истинное.
И вот я смотрю только на тебя, жду очередной сцены с твоим участием… Было сложно, зная, что между нами застыли эти три года молчания.
Ты держишься уверенно, не сложно заметить, как твое появление наполняет сцену особым магнетизмом, и каждый раз я чувствовала, как, наконец, могу дышать, забывая о времени и окружении. Каждый твой шаг, каждый жест и каждое слово погружали меня в атмосферу пьесы. Ты был великолепен. На сцене царила какая-то магия, и я поняла, что оказалась в плену не только твоего таланта, но и воспоминаний о наших совместных мгновениях. Твой взгляд и легкость в движениях – все это было частью того, что я когда-то знала в тебе. Рядом с тобой каждая мелочь всегда наполнялась особенным значением.
Когда опускается занавес, я продолжаю сидеть, не в силах пошевелиться, тогда как вокруг меня все встали, чтобы одарить актеров овациями. Я боялась быть замеченной тобой в толпе англичан. Мне казалось, что ты непременно узнаешь меня, когда в зрительском зале зажегся свет. Этот вечер был не просто походом в театр. Это была встреча с тем, что было, с тем, что осталось, и с тем, что никак не удается забыть.
А ведь я так никогда и не призналась тебе, что дважды ходила на тот спектакль… Оба раза смешались в сумбурные воспоминания, которые я в силах расставить по полочкам только оттого, что в первый визит, когда на мне было обещанное вечернее платье, я так и не смогла решиться просить о встрече с тобой.
Весь следующий день, оказавшийся промежуточной передышкой, душа моя разрывалась от тоски по тем дням, когда мы просто могли видеться, общаться, шутить и смеяться без каких-либо опасений. Я вспоминала все наши совместные семинары по театральному курсу – единственное место, где мне повезло быть частью твоего мира. И всю силу твоего мастерства и таланта, о котором так часто упоминала профессор Вуд, я прочувствовала уже во второй раз, когда не смотря на свой страх и риск, ведь вечером мне нужно будет лгать Дэниелу о том, куда я подевалась, в последнюю минуту выскочила из дома и приехала на спектакль. Я просто не знала, чего боюсь больше – увидеть тебя еще раз или не увидеть больше никогда.
В очередной раз сидя в темноте бельэтажа, окруженная сотней зрителей, я все больше впадала в эмоциональный водоворот. В одном из диалогов твоего Дарлингтона с леди Уиндермир, я почувствовала легкую иронию, тонкую игру слов со скрытым, гораздо более сложным смыслом, отчего неожиданно для себя осознала, как происходящее на сцене было похоже на мою собственную жизнь. Любовь, как и светские интриги, теряет свою ценность, как только ее начинают разбирать на составляющие. Неуступчивое чувство чести леди Уиндермир, ее идеализированный взгляд на любовь и отношения, стремление сохранить безупречную репутацию – это был почти что мой нынешний автопортрет. И вместе с ней на этот второй раз я невольно поставила под вопрос свои убеждения в том, что истинная любовь являет собой верность и безусловную поддержку, а лорд Уиндермир, как и Дэниел, являлся идеалом мужчины, которого она защищала любой ценой. Даже когда всем вокруг все очевидно.