Мне продолжали поступать предложения на роли с определенным типажом – герои второго плана, с чувством юмора, успешные, невероятно популярные у девушек, и которые всегда оставались на обочине основной сюжетной линии. Преимущественно это были молодежные романтические комедии, коими пестрил Голливуд в те годы. Согласен, это приносило стабильную работу, хорошие контракты, имя в индустрии, но вскоре я стал отказываться и от подобных ролей, желая сыграть когда-нибудь значимого (не обязательно главного) героя, а не легкомысленного красавчика, достаточно пресытившись всей этой школьной любовью и не желая переживать все снова и снова на экране, понимая, что могу погрязнуть в этом надолго, если не навсегда.
Сценарии приключенческих фильмов и боевиков я напрочь отказывался даже рассматривать, сколько бы мой агент не предлагала мне «сменить гнев на милость», не зная истинной причины – я просто избегал любой потенциальной возможности пересечься с Дэниелом Рейнолдсом на одной съемочной площадке. Увы, с каждым отказом я терял актуальность и становился менее востребованным, менее популярным. Я также чувствовал, что съемки, фотоколлы, вечеринки и все это неусыпное внимание не приносило былого удовлетворения, несмотря на первоначальный успех. И на фоне всего этого внутреннего недовольства, именно в 2006-м я начал все чаще задумываться, чтобы уйти из кино.
Пока мир обсуждал скандал с Эми Уайнхаус и ее непростую личную жизнь после релиза «Back to Black», чей текст звучал практически из каждого утюга, и это служило напоминанием о том, как хрупка жизнь, как легко потерять что-то важное, даже если ты на пике, я жил практически как Фил Коннорс в Панксатони[1], снимаясь уже во второсортных картинах – единственным оставшимся вариантом для заработка, чтобы не затрагивать наследство своей abuela[2]. Я не слишком следил за новостями, но было невозможно не заметить, что все вокруг менялось день ото дня. В том году также начали бурно обсуждать кризис окружающей среды, в особенности после появления документального фильма Альберта Гора «Неудобна правда», получившего два «Оскара» и задавшего импульс дальнейшему экологическому движению по всему миру, привлекая общественное внимание и некоторых селебрити Голливуда к проблеме глобального потепления. Для меня же тогда самым важным событием стал выбор, который я вскоре должен был сделать.
Идея переметнуться в театр произрастала во мне из года в год и становилась все более четкой: я хотел сменить обстановку, вернуться к живой, искренней игре, в которой не нужно скрывать эмоции за объктивами камеры. Несмотря на свою эпизодическую востребованность в кино, я всегда испытывал некую ностальгию по тем временам, когда учился в университете и читал Шекспира, пьесы Шоу и Мольера. Карьера в Голливуде, долгие часы на съемочных площадках, вереница бесконечных кинопроб и отказы – все это больше не привлекало. В какой-то момент я понял, что не хочу быть частью этого мира. По крайне мере по ту сторону экрана.
Однако, театральная сцена требовала совершенно другого подхода, другого уровня вовлеченности. Здесь не было примеров для подражания, не было долгих постпродакшн-работ и непрерывных пересъемок. Все происходило в моменте – прямо перед зрителем, в этой мгновенной и искренней связи, которая, казалось, могла растворить все рамки и границы.
Так осенью в 2007-го года, окончательно оставив кинематограф позади, я решился на смелый шаг: вернулся в Чикаго, где начал искать свой путь в театре, и сказал себе, что больше никогда не буду сниматься в кино. Это стало началом моего нового пути.
Мне пришлось попрощаться и с Лили Грей, но в нашу последнюю встречу мой агент ясно дала мне понять, что будет держать руку на пульсе, если появится «что-то значительно интересное» для меня. Я не стал разубеждать ее в обратном, впрочем, предложений от продюсеров и режиссеров так и не поступило.
Поначалу было тяжело. В кино я был привязан к определенному образу и типажу, а тут мне предстояло быть кем-то другим, открытым, настоящим, живым. Но именно это оказалось тем, что было нужно мне тогда. Я начал репетировать в небольших театральных группах, дотошно изучать классические пьесы и пробовать свои силы в малоизвестных, но честных постановках. Появились первые роли в независимых спектаклях, и хоть я не мог избавиться от ощущения, что прошлое, связанное с карьерой в кино, все еще тянет меня назад, я все глубже погружался в театральное искусство.