С тех пор я постоянно думал о том, что хотел бы тебя увидеть. Даже мельком. Я не был уверен, что позволю себе подойти к тебе на улице, особенно в компании Рейнолдса. (Точно нет.) Но как же мне хотелось встретить тебя вживую, а не на страницах журналов, где твой супруг давал очередное интервью, а редакторы считали необходимостью поместить ваши совместные фотографии как напоминание о «британо-американской сказке». И в то же время я боялся нашей встречи. Это были неясные чувства. Приходилось останавливать себя, чтобы не вглядываться в первые ряды зрителей, относительно неплохо просматриваемые, по сравнению с балконом и бельэтажем, – театральные софиты в новом для меня театре беспощадно ослепляли.
Фэллон сделала глоток кофе и слегка приподняла брови, как бы приглашая к разговору. Я быстро улыбнулся и постарался вернуть себя в настоящий момент, почувствовав острую необходимость выкурить сигарету. Мой ритуал успокоения. Я знал, что Фэллон не одобряла эту привычку. Она все еще забавно морщила нос в недовольстве каждый раз, когда я начинал при ней курить.
– Ты же дал слово, – тихо вздохнула она, устало опуская плечи.
Я помнил о своем обещании бросить эту пагубную привычку, однако, в таких мелочах всегда оставалась какая-то привязанность с прошлым, что не давала мне обрубить все и сразу. Очередной выхлоп назревающей маленькой ссоры. Но я просто не могу на нее злиться. Фэллон была частью той моей жизни, где уже нет тебя.
– Не начинай. – Высокие потолки эхом отразили мой голос в тишине помещения. Дым от сигареты витиевато кружил по воздуху, когда она наконец звонко отбросила столовые приборы и сжала ладони в кулачки.
С первых дней как мы оказались в Лондоне, в нас что-то изменилось. Появилось какое-то невысказанное напряжение, не растворявшееся даже в страстной волне секса, происходившего с нами как некий своеобразный клейстер для отношений. Фэллон постоянно находилась на грани чего-то, что можно было назвать обидой, но сдерживалась молчанием. А я не знал, как ее утешить и чем объяснить свое странное поведение на улице, когда смотрел по сторонам чаще, чем следовало в компании своей девушки.
– Я пойду в гостиницу, – произнесла она ровным голосом, отворачиваясь и направляясь к выходу. – У нас очередной прогон через пару часов. Я должна быть готова.
– Помню, – виновато произнес я, криво улыбнувшись ей напоследок. Фэллон запретила мне целовать ее после сигарет. И вот сейчас я чуть было не склонился к ней за поцелуем, будучи отвергнутым на расстоянии вытянутой руки. Тепло ее ладони проникало под тонкую ткань футболки.
– Я хочу, чтобы ты бросил, – решительно отчеканила она после молчания.
– Я знаю. Прости.
– Ты сам обещал мне.
– Я стараюсь.
Она натянуто улыбнулась и послала мне воздушный поцелуй, прежде чем закрыть за собой дверь. Я выдохнул, подперев спиной стену, сковывая руки в узел на груди. Мне хотелось в очередной раз закурить и вытравить из головы нечаянные мысли о тебе.
Прикрыв глаза, снова увидел мою Калери – ту озорную, яркую девчонку, кокетливо следившую за мной в коридорах кампуса. Ты никогда не нуждалась в одобрении, была бесстрашной и манящей. И я все также безостановочно искал источник этой беззаветной улыбки, словно кто-либо еще мог вот так смотреть на меня.
Еще находясь в Чикаго и готовясь к предстоящему гастрольному туру, я отчего-то предположил, что она ждет официального объявления о нас.
Я крепко увяз, в какой-то момент перепутав жажду любви с влюбленностью, понимая, что ломаю эту романтическую комедию в своей жизни только для того, чтобы не остаться одному. Я просто позволил себе ответить взаимностью на ее чувства. Фэллон поверила, а заниматься любовью куда приятнее, если ты влюблен.
– Ты пожалеешь об этом, дружище! Подумай, – бесконечно повторял Томас на другом конце провода, когда я поделился с ним своим спонтанным решением.
Не знаю, почему я не сделал ей предложение в первый вечер в Лондоне (как и в последующие дни). Купленное накануне отъезда кольцо так и осталось лежать в бирюзовом футляре на дне потайного внутреннего кармана под замком в чемодане. Я был уверен в своих чувствах. Я даже мог представить себе свое будущее с Фэллон, однако, каждый раз находил десяток причин тому, чтобы назвать очередной момент неподходящим.