Наверно, я до сих пор не могу решиться переступить через воспоминания о тебе.
Я снова закурил, распахивая кухонную форточку, наблюдая как дым от сигареты витиевато танцует в пространстве, концентрируясь на короткий миг и растворяясь в воздухе.
Ты была частью меня самого, частью того времени, когда все было так просто и сложно в одночасье. И черт возьми, но тогда я еще не был готов сказать себе, что свободен от этого чувства. Потому что… все, что было с Калери, – все было важным. Мысли о тебе снова вернулись, как тень, что скользила по моей душе, напоминая о незавершенной истории, о не до конца прочитанной книге в единственном экземпляре. Лондон негласно стал мостом между тем, что было, и тем, что могло бы быть. И меня не покидала одна последняя, важная мысль: стоит ли пытаться искать встречи или, может, лучше оставить все как есть – в черно-белых снимках воспоминаний, не подвластных времени? Впрочем, по мосту не обязательно переходить. Можно просто стоять на нем и смотреть назад.
Я даже представить не мог, что произойдет, если мы встретимся. Может быть моя Калери уже не та. Вполне возможно, что эта, новая Джейн будет смотреть на меня как на кого-то из далекого прошлого, на того, кто совсем не нужен в ее новой жизни.
Спектакль закончен. Овации собраны. Занавес опущен.
Я хлопнул дверьми служебного входа на сцену одним из первых, направившись к себе в гримерку, попутно ослабляя шейный платок под широким жестким воротничком белой сорочки. В голове все еще звучали последние реплики, а растекшийся по венам адреналин не спешил угасать. Этот странный вакуум, в котором ты оказываешься едва покидаешь авансцену, слыша затихающие аплодисменты за спиной, странным образом не мог сегодня заполнить пустоту внутри.
Я готов был поклясться, что схожу с ума – в очередной раз я думал, что ты могла быть здесь, среди зрителей. Неоднократно я надеялся, что ты придешь. Но снова и снова разочаровывался. Я неосознанно желал твоего присутствия, оттого старался сыграть своего героя все лучше, чем прежде. Я чувствовал, жил, дышал как мой герой, то и дело ощущал этот скрытый в нем вечный поиск настоящего. Это была сложная, многослойная роль.
Оказавшись в темных стенах гримерной, я тотчас скинул фрак и жилет лорда Дарлингтона на кушетку, уперся ладонями на столик и уставился в собственное взволнованное отражение в зеркале. Наваждение, в очередной раз захватившее меня, постепенно угасало.
– Она не придет. Ты же знаешь, – приговаривал я, тщетно пытаясь выровнять дыхание. Я так спешил остаться наедине с собой и собственными желаниями и страхами, не заметив, что практически сбежал за кулисы, едва выдалась такая возможность.
Я сжал переносицу большим и указательным пальцами, убеждая себя упокоиться и собираться на встречу с коллегами. Сменив костюм денди викторианской эпохи на модные в двадцать первом веке светлые брюки и рубашку, я нырнул в свои любимые лоферы как раз, когда едва слышно раздался стук в двери.
– Да-да, войдите! – произнес я, оправляя воротник рубашки, не подозревая, что в следующую секунду забуду о том, что вообще нужно дышать.
– Здравствуй, Шон.
Я оцепенел. Сердце на мгновение сжалось, руки перестали слушаться, а глаза продолжали шириться, пока я смотрел на твой такой знакомый силуэт в дверном проеме. Как сейчас помню на тебе было легкое летнее платье с завышенной талией. Воздушное настолько, что несмотря на светлый оттенок зеленого, оно придавало тебе схожести с призраком, взиравшим на меня в отражении.
Я повернулся к двери, потеряв дар речи. Внутри все перевернулось. Мне просто нужно было убедиться, что ты действительно стоишь со мной в этом маленьком тускло освещенном помещении.
Я смотрел на тебя, не в силах пошевелиться или произнести хоть слово, боясь спугнуть наваждение, то и дело рассматривая, выискивая подтверждения твоей реалистичности. Я неосознанно ждал, что все это игра воображения, что ты вот-вот исчезнешь.
Не поверишь, но больше всего на свете в тот вечер я желал видеть тебя. Интересно, за что я заслужил этот подарок? Почему высшие силы, рок или Бог, или кто там еще день за днем играет судьбами человечества, решили устроить нашу встречу именно тогда?
Мир сделал вздох и замер, когда мы встретились глазами.
И все изменилось. То вечное чувство твоего присутствия в последнюю неделю вдруг стало плотным и реальным. Это была ты. Стояла передо мной такая взволнованная, живая, невероятно красивая.