Калевов сынок любимый,
Той порой, как меж утесов
На спине ты спал беспечно,
Твой певец смотрел в раздумье
На твои пути-дороги
Вдоль глухих прибрежий финнов.
Подымалось солнце мирно,
Спящего на скалах грея.
Той порой шальные ветры,
Бури, северные вьюги
Буйно с полночи летели,
Солнце утра затмевая.
Эйке налетел с угрозой,
Тяжко загремел над морем,
Молнией сверкая в тучах.
Лязг брони, оружья скрежет
Быстрым ветром доносило.
Пала кровь росой на травы,
Стон раздался в темной чаще, —
Обнажил свой меч разбойник.
Ты же спи, усталый витязь!
Над тобой, как солнце утра,
Реют крылья песнопевца,
Подымаясь выше, выше,
Осеняя нашу землю,
Уходя в иные страны.
Старец острова печальный,
Матерь острова — голубка —
Дочь в волнах не отыскали,
Не слыхали воркованья
Горлинки своей пропавшей.
И пошли домой, бедняги,
Поиски свои оставив,
Поглядеть на дуб средь луга,
Ель на выгоне проведать.
Взяли, выкопали с луга
Крепкий дуб в ветвях широких
Дуб во двор к себе втащили,
К тем качелям деревянным,
Где их доченька качалась,
Утешалась в час вечерний.
Дуб они там посадили
В память дочери любимой,
В память курочки пропавшей:
«Ты расти, дубок, повыше,
Осени наш двор ветвями,
Сучья разбросай по тучам!»
Выкопали ель златую,
Темную, в ветвях широких,
И во двор к себе втащили,
К тем качелям деревянным,
Где их доченька качалась,
Утешалась в час вечерний.
Посадили близ качелей
Ель — красавицу густую —
В память дочери любимой,
В память курочки пропавшей:
«Ты расти и крепни, елка!
Стань высокой, стань широкой,
Дотянись до звезд верхушкой,
Ветви разбросай по тучам!»
А как был дубок посажен,
Корни ели в землю врыты
Возле дочкиных качелей, —
Столб один им — дуб могучий,
Столб другой им — ель густая, —
Воротился старец в избу,
Мать же — в тайную каморку,
Посмотреть яйцо орлицы,
Что она в железном шлеме
Без наседки положила.
Холоден был шлем железный,
Холодно яйцо во шлеме,
И орленок без наседки
Из яйца не проклевался.
Мать яйцо на солнцепеке
Согреваться положила,
Ночью мать сама наседкой
На яйце орла сидела.
Старец вышел дуб проведать,
Мать — густую ель проверить.
Подросли и дуб и елка.
На сто сажен дуб поднялся,
Елочка — на десять сажен.
Вновь домой они вернулись.
Старец в тайную каморку
Поглядеть пошел на рыбу,
Что в серебряной лохани
Там плескалась, подрастала.
Скорбно старый молвил рыбе:
— И у нас была отрада —
Наша ягодка лесная.
Свет зари вечерней нашей,
Наша утренняя зорька,
Наше солнце золотое!
Яблочко упало в море,
Ягодка в волнах пропала.
Яблочко я звал из моря,
Ягодку на дне искал я,
По пояс зашел я в море,
По плечи в икру густую.
Что колен моих коснулось?
Плавником коснулась рыба.
Что ж из этой рыбы станет? —
Рыба старцу отвечала
Из серебряной лохани:
— Отпустите рыбу в море,
Поиграть в волнах пустите!
Там отец и мать остались,
Там мои остались братья,
Там сестер осталось много —
Девушек златочешуйных! —
Старец вынес рыбу к морю,
Отпустил в морские волны,
Сам вернулся дуб проведать,
Ель красивую проверить.
Смотрит: дуб дорос до неба,
Ель крестом ушла за тучи, —
Небосвод раскалывают,
Облака раскидывают.
И орленок проклевался,
Сильный вылупился птенчик.
Мать домой взяла орленка,
Заперла его в каморке,
Вырвался он из каморки,
Взвился, улетел далеко.
Старец дуб пошел проведать:
Выше хочет дуб подняться,
Разбросать ветвями тучи,
Расколоть, как чашку, небо.
И пошел отец за мудрым,
Уговор вести с могучим, —
Кто срубил бы дуб высокий,
Толстый дуб в широких сучьях.