Калевитян сын любимый
Миновал холмы и воды,
Тут почуял он усталость,
Томный гнет души и тела.
Опустился он на землю,
На холме прилег отлогом —
Подкрепиться сном могучим,
Лба морщины поразгладить.
Прояснить померкший разум.
Богатырь, заснув глубоко,
Так храпел, что гнулся колос.
Содрогались грозно скалы,
Рощи с трепетом клонились,
Перекатывались дюны,
Рассевался острый гравий.
Птицы в ужасе замолкли,
Присмирела тварь лесная.
А в народе говорили:
«Не война ли к нам несется,
Тарахтит телега злобы?»
Повернем кораблик песни,
Золотой челнок рассказа,
Повести ладью живую
Вновь направим мы на остров,
К мирной пристани причалим,
Выйдем на берег широкий,
Поглядим на дуб высокий,
Тот, что вышел к нам из моря,
Был нам волнами подарен.
Рос да рос дубок чудесный,
Набухал в сверканье солнца,
Под дождем тянулся к небу,
В облака врастал листвою,
Оплетал ветвями тучи,
К солнцу вскидывал вершину.
Вот он уж закрыл все небо,
Свет дневной затмил в округе,
Спрятал месяц, спрятал солнце,
Звезды ясные завесил,
Темнотой одел он землю,
Подарил ей вечный сумрак.
Дуб тянулся, дуб вздымался,
Разрастался, рос все выше,
Вспахивал ветвями тучи.
Деду острова забота:
Он пустился в путь далекий,
Исходил чужие земли,
Много стран верхом проехал,
Все искал себе подручных,
Лесорубов нанимал он,
Кто б свалил тот дуб могучий,
Кто б срубил тот необъятный,
Срезал ветви те густые
Добрым людям на потребу, —
Сучья — на суда и челны,
Ствол — на города и веси.
Дед упрашивал подручных,
Лесорубов заклинал он:
— Вы свалите дуб могучий,
Сучья-ветви обрубите,
Вы низвергните вершину!
Дуб все небо затеняет,
Прячет солнце золотое,
Звезд сиянье закрывает,
Ясный месяц затмевает. —
Лесорубы отвечали:
— Не пойдем к тебе, хозяин:
Дуб твой вырос выше неба,
Тучи он вспахал ветвями.
Дуб — сильнее человека.
Что ему секиры наши!
Что ему топор тяжелый! —
Дед на остров воротился,
В дом свой пасмурен вошел он.
Мужа встретила хозяйка.
Он же молвил ей, печалясь:
— Попусту бродил, как ветер.
Не нашел я лесоруба,
Кто б свалил наш дуб могучий,
Кто б низверг его вершину,
Сучья-ветви обрубил бы. —
В дом ввела хозяйка мужа:
На цепи орел сидел там,
На веревке был привязан
Человечек ростом с палец.
Так промолвила хозяйка:
— Загребать пошла я сено,
В стог метать траву сухую.
Золотые были грабли,
Рукоять из красной меди,
На серебряные зубья
Вздеты кольца золотые.
Подгребла одну волну я,
Подгребла другую, третью.
Что нашла я там под сеном?
Я орла нашла под сеном.
Это был орел домашний,
Солнце днем его ласкало,
Ночью я обогревала.
Я взяла орла за крылья,
Отнесла его в светлицу.
Что же под крылом нашла я?
Человечка — ростом с палец.
Мужичок тот невеличка
Ростом был всего в две пяди,
В палец Калева длиною.
Что в ручонках человечка?
У него топор в ручонках.
Дед спросил у мужичонки,
Стал пытать у невелички:
— Золотой мой человечек!
Может, ты мне дуб повалишь,
Сучья крепкие обрубишь? —
Так ответил мужичонка,
Человечек ростом с палец:
— Развяжи мои веревки,
Отпусти меня на волю, —
Заключим тогда условье!.. —
Развязали мужичонку,
Отпустили человечка,
Стали заключать условье.
Что ж в уплату посулили,
Обещали по условью?
Миску золота — в уплату!
Мужичок во двор спустился,
К дубу подступил вплотную.
Набухать тут стал он в росте,
Вырос на локоть и на два,
Растянулся он на сажень.
Мужичок стал исполином,
Принялся он за работу.
День рубил, и два рубил он,
Он рубил еще и третий,
Начал дуб крениться грозно,
Он, шатнулся у подножья,
Уронил свою вершину.
Он комлем накрыл весь остров,
Утопил вершину в море.