Витязь устали не знает:
Стан у мужа — из рябины,
Плечи у него — из яблонь,
Стебли рук его — из клена,
Локти у него — из вяза,
И смородинные пальцы,
Ногти — жимолость лесная,
Мощь железа — в крепком теле.
Ветром лодку подгоняло,
Волны быструю толкали,
Легкий челн катили к Виру.
Калев пел такую песню:
«Как пошел гулять я в море,
Петь спустился я на волны,
Взял серебряные весла,
Ручки весел золотые.
Что я встретил, проплывая?
Встретил три чирковых стаи,
Под волной ныряли чайки,
Сверху — лебеди скользили,
Посредине — плыли гуси.
Как пошел гулять я в море,
Петь спустился я на волны,
Взял серебряные весла,
Ручки весел — золотые.
Что я встретил, проплывая?
Три кораблика я встретил:
Плыли в первом молодицы,
Дальше — мудрые хозяйки,
В третьем — девушки-красотки.
Было девушек немало
Раскрасивых, пренарядных:
Очи их — черней смородин,
Серебро на пальцах блещет,
Рукавички — золотые,
А рубашки их — из шелка,
Рукава — узор туманный,
В золотых монистах шеи,
Груди — в пряжках драгоценных,
Головы горят, как солнце.
Те нарядные красотки
Стали льнуть ко мне лукаво,
Чаровать меня любовью.
Я в ответ им так промолвил:
— Полно, курочки, молчите!
Птицы бедные, не плачьте!
Он наступит, вечер счастья,
Солнце ярче засияет,
И созреет ваша радость.
И взрастут для вас супруги,
Женихи для вас найдутся,
Всем свои соткутся доли,
Каждой счастье улыбнется.
Знайте, — вам не сужен Калев:
Ни одной не станет мужем!..»
Ветром лодку подгоняло,
Волны быструю толкали,
Легкий челн катили к Виру.
Воду резало кормило,
Под его рукой могучей,
Чтобы прямо мчалась лодка,
Чтоб с дороги не свернула.
Ветры крепкие морские
Легкий челн стремили к Виру,
Двигали ладью к полудню.
Ветры крепкие морские
Из головушки прогнали
Злого хмеля наважденье, —
Все ж не вспомнил он, сын Калев,
Ни пирушки той кровавой,
Ни злосчастной ссоры в кузне, —
Хоть былое подтверждали
Крови страшные приметы:
На мече следы краснели,
Пятна рдели на кафтане.
Ветром лодку подгоняло,
Волны быструю толкали,
Легкий челн катили к Виру.
Вот уж ночь в своих объятьях
Ширь морскую погасила,
Сито звездное вставало,
Протянув лучи к рассвету.
Всплыло вдруг одно виденье,
Поднялось над гладью водной.
Богатырь Калевипоэг
Берег острова увидел —
Тот, где он, беды не чая,
С девой островной сдружился,
Обнимал ее любовно.
И любовь ее, и песни,
И последний стон девичий,
Что упал в ночные волны,
Захлебнулся в темном море, —
Все припомнил славный витязь…
Горько в нем смешались мысли,
Грудь тревогой омрачилась.
Калевитян сын любимый
Норовил проплыть тихонько,
Миновать неслышно берег,
Чтоб отца не опечалить,
Мать-старуху не встревожить:
О цветке они скорбели,
Дочь оплакивали оба.
Что там слышится на море?
Кто поет в волнах широких?
Это — девушкина песня,
Это — голос юной девы,
Бедной курочки квохтанье.
Что в волнах морских белеет?
Кто встает с постели водной?
Богатырь замедлил греблю,
На борту сложил он весла,
Стал прислушиваться к песне.
Видит: тень девичья встала
Из глубин морских бездонных.
Как чирок, она стенала,
Пела птицей водяною:
«В волны девушка нырнула,
Куковать пустилась в море:
Там дитя развеселится,
Позабудет злое дело,
Горе черное потушит.
Брат плывет в морском разбеге,
Над широкими волнами, —
Спит сестра в постели тайной,
В тайной горнице подводной.
Что там блещет под волнами?
Что скользит поверх теченья?
Меч сверкает под волнами,
Кровь скользит поверх теченья,
Кровь окрашивает волны,
Щеки девушки румянит.
Ох ты, братец кровожадный,
Ты зачем в любви ошибся?
Для чего, исполнен злобы,
Кровь невинную ты пролил?
Для чего меня, голубку,
Для чего отцову дочку
Так жестоко ты обидел?