Калевитян сын любимый
Сам на поиски пустился;
Он бродил лесною чащей
По следам стреноженного, —
Шел густыми вересками,
Темными овражищами,
Топкими болотищами,
По трущобам непролазным,
Наконец, пришел в долину,
Где его коня гнедого
Разорвали злые волки,
Друга хищники сожрали.
И увидел в той долине
Много он кровавых знаков,
Признаков неоспоримых:
В ветках ивы — пряди гривы,
Клочья рваной конской шкуры,
Клочья мяса, клочья жира.
Лужи крови почернелой,
Недоеденную печень,
Конский череп с недоуздком
И разбросанные ребра;
На краю ольховой чащи
Он нашел кишки гнедого.
Селезенку и копыта.
Понял он по этим знакам,
Что погиб здесь конь любимый,
Дорогой его помощник…
Калевитян сын могучий
О коне скорбел любимом.
О гнедом вздыхал, печалясь,
Час ли, два ль провел в раздумье.
Поднял он на память лоскут
Окровавленной попоны…
Тут от горя и от гнева
Сердце мужа разгорелось,
И такое заклинанье
В сердце у него сложилось:
«Ты замри, утихни, ветер,
Шум листвы лесной, умолкни!
Сосны, ели, не шумите,
Стебли трав, не шелестите,
Ольхи, стойте, не дышите!
Я скажу в лесной пустыне,
Оглашу в земном просторе
Страшное свое заклятье!.. —
Заклинаю! Заклинаю!
Пусть ваш род проклятый вымрет,
Сдохнет пусть от голодухи,
Пусть в кустарнике истлеет,
На полях переколеет,
На снегах окоченеет,
Станет падалью в болоте!
Пусть в трясине вы умрете,
Передохнете в долине!»
Взял свой меч Калевипоэг,
В руки взял железо брани,
Двинулся через дубраву
В глубину дремучих дебрей,
В темень чащи непролазной,
Чтоб найти там волчьи норы,
Вражью вытравить породу.
Калевитян сын могучий
Хищников искал в трущобе,
Путь проламывал просторный,
Прорубал дорогу в чаще,
Толстые валил деревья.
Там, где куры не квохтали,
Где петух не кукарекал,
Обломал он ветви дуба,
Потоптал черемух чащу,
Обломал он лапы сосен,
Обломал верхушки елей,
Оборвал в лесу березы,
Вывернул дубы с корнями,
Порубил большие вязы,
Разметал он красный тальник,
Повалил густые липы,
Повалил вперед верхами,
Пни, завалы растоптал он.
Где прошел он — там дорога,
Где ступал — там поле пало.
Кто из хищников клыкастых
На пути ему встречался,
Воя, погибал мгновенно…
Так в размахе богатырском
Меч его свистел свирепо,
Так клинок тяжелый мужа
Глубоко вонзался в землю,
Что кровавыми холмами
Трупы хищников ложились,
Кровью листья оросили,
Кровью травы обагрили,
Кровью волчьей мох болотный.
Лепестки лесной брусники
И зеленые былинки
Покраснели, почернели
Под запекшеюся кровью.
Чернобурые медведи,
Волки, — те, что уцелели, —
С воем в чащу убегали,
С ревом — в мшистые болота,
В красно-ржавые трясины.
Вот уж солнце закатилось,
Сумрак затопил дубравы,
Густо мгла поля покрыла.
Богатырские зеницы
Тьма ночная омрачила,
Так что по тропам медвежьим,
Вслед бегущей волчьей стае,
Сильный муж не мог стремиться,
Чтоб развеять волчье семя,
Истребить медвежье племя.
Калевитян сын могучий —
Изнурен работой брани,
Истомлен великим гневом —
Вышел из лесу густого,
Чтобы место для ночлега
Отыскать в широком поле.
А когда нашел он место
В темном поле для ночлега,
Разостлал он клочья шкуры
И на шкуре растянулся,
Руки сильные раскинул,
Лег вздремнуть в ночной прохладе,
Чтоб утраченные силы,
Изнуренные работой
И погоней за волками,
Воротить во сне целебном.
В поле пахота дневная
И расправа со зверями
Сильно мужа утомили.
Но сомкнуться не успели
В легких сумерках вечерних
Богатырские зеницы,
И едва лишь задремал он,
Как примчался, задыхаясь,
Верховой гонец крылатый,
Вестник ужасов военных,
Грозной брани объявитель
С просьбой к Калевову сыну.