— Даже не знаю, как я буду там жить, — грустно сказала Соколовская, незаметно вытирая слезу краешком носового платка. — Все люди незнакомые, всё не такое, к которому привыкла. Да ещё и без родителей. И бытовые проблемы придётся решать самой: питание, стирка, здоровье и прочие. Знаешь, я иногда уже думаю отказаться от всего этого и продолжить заниматься здесь. Но одновременно я чувствую, что это путь в никуда. Мы с тобой будем тут толкаться и на двоих тренера не хватит. Если я не покажу себя хорошо в следующем сезоне, на всей моей карьере придётся поставить крест. Я никогда не выберусь из Екатинска. Только Москва!
— Значит, не сомневайся, — Арина положила свою руку на безвольную руку Соколовской, лежащую на столе. — Раз решила, руби по живому. Будет трудно, но только на первых порах, дальше ты сама справишься. Звони, будем болтать от нечего делать. Делиться наболевшим, так сказать. А вообще… Желаю тебе успеха во всём. Ты достойна быть счастливой.
На этой позитивной ноте подружки доели мороженое и расстались, как они думали, навсегда… Соколовская отправилась домой, отдыхать и подтягивать учёбу, Арина тоже поехала домой на дребезжащем ЛиАЗе, с грустью смотря в окно и одновременно вспоминая слова Левковцева, сказанные им при завершении сегодняшней последней тренировки.
… — Ну вот и всё, Люда, настало время отдыха и у тебя, и у меня, — улыбнулся тренер, когда тренировочное время закончилось. В пустой арене гулял ветер. И даже на смену фигуристкам не пришли хоккеисты, потому что у них тоже начался летний отпуск.
— Да, и это очень хорошо, — согласилась Арина, не зная, что сказать дальше. Соколовская так вообще уставилась в сторону и надулась.
— Я хотел бы дать тебе последнее наставление перед отпуском, — заявил тренер. — В следующий раз мы увидимся только 1 июля. У тебя будет двухмесячный перерыв в регулярном тренировочном процессе. Я понимаю, что лето — это море, солнце, тепло и множество развлечений. Но всё-таки постарайся не бросать тренировки. Хотя бы по полчаса в день регулярно делай зарядку, разминку или заминку, а также занятия по хореографии, растяжке. Обязательно бегай. Желательно, конечно, было бы по часу в день заниматься, но я понимаю, что летом это может быть нереально. Не всегда есть место для тренировок и компания для них. Ты, кстати, в спортивный лагерь поедешь? В «Совёнок», в который ты всегда раньше ездила от завода?
— Да, наверное, — осторожно ответила Арина. Если настоящая Люська ездила, значит, скорее всего, придётся ехать и ей, хотя… В детский лагерь она не ездила ни разу. Да и не хотела, если честно признаться.
— Если в лагерь поедешь, — улыбнулся Левковцев, — возможно, встретишься с Викторией, она туда на лето хочет тренером отряда устроиться. Так что ты окажешься в надёжных руках. Ну а сейчас я всё сказал. Отдыхайте, тренируйтесь, старайтесь следить за весом. Спасибо вам за труд, счастливого отдыха. Уже завтра каток будет разморожен и заново залит только через 2 месяца, перед вашим приходом на первую тренировку. Марина…
Левковцев вдруг замолчал и Арина нутром почувствовала что и ему сейчас тяжело.
— Марина, мы с тобой прошли через многое, и это были лучшие годы моей жизни, — помедлив, сказал тренер. — Отпускаю тебя в большой мир и желаю всего наилучшего.
Арина и Соколовская пожали Левковцеву руку и отправились в раздевалку… Так закончился официальный сезон в фигурном катании 1985−86 года. Предстояли новые дела и новые свершения…
… Пока Арина ехала домой, а Соколовская думала о своём будущем, в Москве, в центре ледовой подготовки ЦСКА, по Ленинградскому шоссе 41, тоже проходила последняя тренировка под руководством заслуженного тренера СССР Станислава Алексеевича Жука. Когда последние фигуристы его группы покинули лёд, направившись в раздевалку, уважаемый тренер заметил у калитки знакомого человека. Это был председатель центрального комитета федерации фигурного катания СССР товарищ Шеховцов.
— Здравствуйте, чем обязан? — Жук подошёл к начальнику и протянул руку.
— День добрый, — вежливо пожал руку Шеховцов. — Вы помните, у нас перед чемпионатом Свердловской области был разговор о переходе к вам одной из свердловчанок?
— Как? Вы ко мне хотите перевести Хмельницкую? — осторожно спросил Жук, не веря своему счастью.
— Эээ… нет… Дорогой Станислав Алексеевич… — даже как-то по-недоброму рассмеялся Шеховцов. — Вы вообще наши разговоры помните? Я вам предлагал сначала, чтобы Хмельницкая тренировалась у вас. Вы что на это ответили? Вы отказались брать её к себе, сказав, что у неё нет таланта. Сейчас она стала чемпионкой мира, заметьте, без вашего участия, а только с подачи молодого провинциального тренера Левковцева. И какой нам смысл сейчас к вам переводить Хмельницкую? Ей вполне уютно и у себя в ДЮСШОР, со своим тренером.